Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 13 – Ульяна Романова

Я поняла, что сын доволен, и наконец успокоилась. Подписала документы, дважды проверила, взял ли он с собой мобильный и зарядное устройство, поцеловала его и поехала домой, решив взять один выходной.

Вернулась в квартиру, заварила себе чай, открыла окна, впуская в дом свежий воздух, и села на балконе, наслаждаясь вкусным травяным чаем, когда в дверь позвонили.

Я глянула на часы и потопала открывать. Заглянула в глазок и увидела молодого парня в желтой кепке с логотипом известной доставки.

Открыла дверь и вопросительно подняла бровь.

— Катерина Романовна? – сурово уточнили у меня.

— Да.

— Доставка.

Мне протянули букет, который оказался довольно тяжелым, и попросили расписаться.

Я поставила подпись, заперлась, включила свет в коридоре и обалдело рассматривала букет.

В центре красовалась бутылка мартини, а по краям на обычных деревянных палочках были лекарства вперемешку с маленькими шоколадками. Успокоительное, от изжоги и от похмелья!

Спасибо, что тонометр не положил, зараза!

Я отнесла букет в гостиную, положила на стол и завертелась на месте в поисках орудия предстоящего убийства одного не в меру нахального маргинала.

— Катерина! – услышала я.

Поперхнулась воздухом, подпрыгнула на месте, вышла на балкон, выглянула на улицу и некрасиво открыла рот. Под моим окном гарцевал свежий, выбритый и довольный Эдуард, озаряя двор широкой улыбкой.

Мы встретились взглядами, а это чудо подняло в воздух бумажный пакет и сообщило:

— Катюх, я шаурму купил!

— Поздравляю, – до слез обрадовалась я и приложила ладони к груди. – Она у тебя гавкала или мяукала?

Эдуард как-то подозрительно покосился на пакет и спрятал его за спину:

— Катя, выходи, погуляем. Погода хорошая!

— Не выйду, – открестилась я.

— Почему? Катерина, я с серьезными намерениями, – пригрозил он.

— С серьезными тем более не надо, Эдуард. Я уже купила себе тонометр и завела кота.

— Ты рано отчаялась, – наставительно заметил он.

— Правда? Признавайся, чудо, букет от тебя?

— Уже доставили? – обрадовался он. – От меня. Ты мою заботу оценила? Я тебе и мартини, и закуску и даже лекарства, чтоб утром головушка твоя красивая не болела.

— Тонометр забыл, – подсказала я.

— Как знал, что ты уже купила, – выдохнул он и снова сверкнул глазами.

— Эдуард, иди отсюда, матом прошу!

— Не надо матом, Катя, это неприлично, что люди подумают?

— Что ко мне прицепился наглый гопник-сталкер? – предположила я.

— Я не наглый, я настойчивый, – поправили меня, – и заботливый. Выходи, а? Катерина. Или я сам сейчас поднимусь.

— Только попробуй, – пригрозила я.

— Ладно, ты тут жди, я скоро вернусь, – предупредил меня Эдуард и куда-то вальяжно утопал со двора.

Я даже себе не могла объяснить, почему все еще стояла на балконе и смотрела в ту сторону, куда ушел этот креативный индивидуум.

Эдуард сумел произвести впечатление и навсегда отпечататься в памяти. Я поймала себя на том, что без конца перекручиваю в голове варианты – кто он такой, что ему нужно и что это чудо в носочках еще отчебучит?

Я бы не удивилась, если бы он вернулся со стремянкой.

Я кусала губы и в который раз задавалась одним и тем же вопросом, когда услышала:

— Катерина, я тут.

Вздрогнула, повернула голову и снова встретилась с ним взглядом, отмечая, что пакет с шаурмой куда-то исчез.