Книга Невозможный. Нахальный. Любимый, страница 43 – Ульяна Романова

Аврора

Роберт лежал на диване и смотрел на меня одним здоровым глазом с таким обожанием, что на мгновение стало неловко.

Щеки раскраснелись, а сердце вдруг забилось в груди. В ту минуту я даже забыла, что имею дело с невероятным наглецом, хамом, мужланом и варваром!

Он сложил ладони в замок, положил на грудь и только что не облизывался, осматривая меня с ног до головы. Медленно переводил взгляд, задерживаясь в особо стратегических местах. При этом его глаза подернулись романтической дымкой, а я чувствовала себя не в своей тарелке.

— Афрора, – мечтательно выдохнул Роберт.

— Как вы? – проглотив ком в горле, поинтересовалась я.

— Плофо, – пожаловался он и для убедительности прикрыл здоровый глаз.

— Нужно лечиться, – наставительно заметила я, – я вам там персики в прихожей оставлю, ладно? Нина Петровна, мы едем?

Роберт мгновенно забыл, что секунду назад умирал, и очень бодро поднялся. Подтянул штаны и хотел что-то сказать, но был перебит выходящей из кухни Ниной Петровной:

— А ну, ляг на место! – приказала она, держа в руке обычную чашку, а в другой марлю.

— Пуфть Афрора делаеф! Я фас боюфь, – признался он, опасливо делая шаг назад от надвигающейся Нины Петровны.

— Трусишка зайка серенький. А ну, ляг! Аврора, привыкай, все мужчины как маленькие дети, когда болеют. Мой покойный супруг был военным. Строгий офицер такой, а когда болел – ну как мальчишка совсем. То компрессик ему поменяй, то чай налей. Гуманнее добить было, честно слово. Так надоедал.

— Добифи, да? – со страхом в голосе уточнил Роберт.

— Зверь я, что ли? – всплеснула руками Нина Петровна. – Ты ложись, болезный, ложись. Смотри, как при появлении Аврорушки оживился, охламон. Ложись, не с твоей рожей девушек кадрить. Вот пройдет отек, перестанешь лицо пчелам подставлять, тогда и ухаживай.

Здоровый глаз Роберта укатился к переносице, а я внутренне радовалась, что сделала правильный выбор, когда призвала на помощь Нину Петровну. Пожалуй, это был единственный человек в радиусе тысячи километров, который смог шокировать и укротить этого бугая. Настолько, что Багров не смог найти слов, молча вернулся на диван и покорно позволили наложить на отек компресс.

Я же наслаждалась представлением. Оперлась плечом о дверной косяк, скрестила руки на груди и с удовольствием смотрела, как «главнокомандующего» временно лишили самопровозглашенного статуса.

И осматривалась по сторонам. Типичная холостяцкая квартира, к слову, довольно уютная. Свежий ремонт, ламинат на полу, темно-серая краска на стенах, огромный угловой диван… Вкус у Роберта присутствовал.

И все бы ничего, но меня почему-то дико нервировал носок, который, как нетрезвый хитрый фашист, выглядывал из-под дивана.

— Вот так полчасика надо полежать, дня через два будешь как огурчик, – как сквозь пелену услышала я голос Нины Петровны.

— Фесь зеленый и ф пупыфышку? – страдальчески уточнил Роберт.

— Аврорушка, деточка, присмотри, чтоб бугай этот с компрессом полежал ровно полчаса, каждые десять минут промакивай марлю.

— Я? – обалдела я настолько, что отвлеклась от созерцания носка и даже подпрыгнула.

— Доченька позвонила, просила Ванечку, внучка моего, со школы забрать.

— Я не могу, – запаниковала я, – мне на работу нужно. У меня отчетный период, там бухгалтер…