Книга Как приручить училку, страница 32 – Ульяна Романова

— Опять побег? Куда собралась-то, Родионовна?

— Б-б-б-а-а-арсов! – вибрировала Арина на крыше машинки, вцепившись в края двумя руками, и приближалась с неотвратимостью кармы.

Я дернул шнур питания, снял всадника с ее нового транспорта, прижал к себе, дождался, пока ненормальная техника остановится, а училка перестанет стучать зубами, вздохнул и неожиданно развеселился:

— Родионовна, на вождение стиральной машиной тоже права нужны. Экзамен завалила, да?

— Стирать будешь руками, енот-полоскун, – пробубнила Арина мне в грудь.

Арина

–Прекрати ржать! Ринат! Да… да ты невыносим!..

Мы так и стояли рядом с беглой стиральной машинкой: я растрепанная, злая и все еще вибрирующая, Барсов – ржущий.

Он прикрыл рот ладонью, но плечи его дрожали. Чтобы не ржать в голос, отвернулся, но не выдержал.

— Ты от меня по-разному сбегала, но чтоб на стиральной машине!.. – сквозь смех произнес он. – Родионовна, приличные ведьмы метлу придумали. У Бабы-Яги ступа была, а ты выделиться решила, ведьма Маргарита? У Воланда шабаш, а меня в свинку превратить силенок не хватило? Решила не лететь, а наземным транспортом добраться?

— Барсов, я сейчас сосредоточусь и превращу тебя в енота! – топнула я ногой. – Я думала, она перестанет прыгать, если на нее сесть!

— И начнет ехать, – никак не мог успокоиться засранец. – Слушай, а мест для пассажиров не предусмотрено?

— Это все ты виноват! – нашла я корень всех бед.

— Руль не приделал? – продолжал измываться Барсов.

— Ринат!

— Я за него. Ладно, прости, Арина Родионовна, больше ржать не буду.

Отвернулся и снова рассмеялся, вызывая желание его самого засунуть в барабан треклятой машинки и включить отжим на полную.

— Я теперь от тебя точно не уйду, – предупредил он, когда услышал недовольное сопение.

Развернулся, посмотрел на меня сверху вниз и умиленно улыбнулся.

— Не уйдешь – посажу на машинку, включу и сам уедешь, – пригрозила я. Глаза его сверкнули, на губах заиграла улыбка, а Ринат пару раз хихикнул.

— Весело с тобой, – признался он, – даже стирка превратилась в тореро. Родионовна, а че я протупил-то? Надо было красную тряпку брать и ловить вас, как на корриде. Такого первого свидания не было ни у кого, готов на любимую пяточную шпору спорить.

— Засранец! – не выдержала я. – У тебя совесть есть?

— Нет у меня совести, – кристально честно ответил Барсов, – в борьбе за женщину совесть – ненужный атавизм.

— Атавизм, Ринат, – это появление у потомка признаков, свойственных его далеким предкам. А то, что ты имел в виду, – рудимент.

— У меня дядька из каменного века, ходячий атавизм, там как раз таких непокорных, как ты, на плечо забрасывали и в пещеру тащили, – не растерялся он.

— В общем, пока не достираешь – из ванной не выйдешь. Можешь сам на машинке покататься, но белье мне нужно чистое, – окончательно распсиховалась я.

У меня нервы и так ни к черту, а он еще издеваться изволит, зло во плоти. Зачем я его к себе пригласила? А, вспомнила: для охраны и чтобы одной страшно не было.

А может, зря я это сделала?..

— Плевое дело, Арина, просто оборотов надо меньше ставить. Ну прости, дурак, знаю. И вообще, не смешно было, а страшно, и я засранец, – он поднял ладони вверх, всем видом демонстрируя смирение и раскаяние.

— Ты засранец, – решила я, задирая нос повыше.