Книга Ржавчина, страница 7 – Виктория Побединская

Потом идет Плаза – большая площадь, по сути являющаяся демилитаризованной зоной между Ржавым городом и Сити. Все стрелки по ночам забиваются здесь. Все разборки и побоища тут же проходят. Каждый местный знает, Плаза – это граница. И если ты ее нарушаешь, оказываясь на нашей территории, – пеняй на себя.

Мы усаживаемся на уцелевшую лавку на остановке и откидываемся плечами на стену. Автобусы в Ржавый город не ходят. Поэтому приходится топать по несколько миль пешком. И так каждое утро.

— Эй, народ, чё с лицами?

Рядом плюхается Доминик Двойка Декс, картежник-катала и мелкий карманник из Вегаса – самого безумного района Ржавого, где лишь по ночам просыпается жизнь. С подпольными играми и ночными барами, девчонками, готовыми на все перед заглядывающими сюда иногда мажорами, выпивкой и громкой музыкой. Двойка живет в коммуналке, где в одной комнате на матрасах вместе с ним ютятся еще пятеро парней. Все работают в местном игорном доме. У них там строгая иерархия. Номер, нанесенный на шее, запястье или виске, не что иное, как статус. Чем выше цифра, тем влиятельнее перед тобой человек.

— Долго ждете, братаны?

Я отворачиваюсь.

Он словно дворняжка, что вечно вьется где-то у ног, виляя хвостом. Клянусь, для меня до сих пор загадка, как он выжил здесь с такими замашками, тонкими руками-ногами и этой гусиной шеей. Каждый раз при виде его хочу спросить об этом Сета, но забываю.

— Никакие мы с тобой не братаны. Сваливай на ту сторону лавки, – рявкаю я. Лучше держаться подальше от этих шулеров, но только от Двойки катастрофически сложно отвертеться.

— Вот за что я люблю тебя, Рыжий, что хотя ты и на голову отбитый, но все-таки нормальный пацан, – похлопывает он меня по плечу и тут же находит новую жертву, у которой еще целы уши, чтобы выслушивать его очередной бред. Сет лишь смеется, поглядывая на мое недовольное лицо.

Спустя еще десять минут, остановка заполняется почти полностью. Я поднимаюсь в автобус и сажусь на самый последний ряд у окна. Широко развожу колени, засовываю руки в карманы толстовки и откидываю голову на подголовник. Следующие полчаса я позволяю себе поспать, и когда открываю глаза, автобус уже наполовину пуст.

— Идем, – окликает Сет и исчезает в передней двери. Я тру лицо, прогоняя остатки сна, и вдруг в окно вижу Анну. Она болтает с какой-то чудаковатой девчонкой на языке жестов. И улыбается.

Не зная, зачем это делаю, я фотографирую ее. Мне почему-то хочется сохранить ее улыбку. Может потому, что возможно скоро она исчезнет. Как и ее хозяйка из этой школы. И я сам приложу к этому все усилия. Но как только картинка застывает на экране, я заношу палец над кнопкой удалить. Смотрю на Анну, потом снова на ее фото. Снова на девушку. А потом перемещаю изображение в одну из папок. Пусть побудет. Пока. На всякий случай.

Из автобуса я выхожу последним, лезу в карман, но не нахожу бумажника. И только тогда понимаю, как меня развели.

— Декс, скотина, – кричу я, озираясь по сторонам, но его уже и след простыл.

Глава 3. Анна

У Паолы Мендес из класса мисс Хилл пропадает кошелек. За несколько лет, что я учусь здесь, подобное случается впервые. Нас выстраивают в спортивном зале рядами, почти так же, как когда-то в моей русской школе на линейке, спрашивая о том, кто и что видел. Все молчат. Хотя каждый из присутствующих знает точно, кто виноват.