Книга Ржавчина, страница 165 – Виктория Побединская

Уже знаю, наш разговор скатывается в очередную словесную перепалку, поэтому вместо объяснений достаю из ящика стола ордер и протягиваю через разделяющее кровати пространство.

Я видел Эрика разным – злым, раздраженным, меня ненавидящим, – но таким, как сейчас, впервые. Это и торжество победы, ведь я не просто отошел в сторону, я, как пес, что привязан цепью в пятьдесят футов, ни на дюйм ближе. И шок от осознания факта, что мы не просто расстались. И ужас – ведь нас с Анной разделяют не глупые обиды – два штата и федеральный закон.

— Мне нельзя ей звонить, писать, пытаться хоть как-то связаться в Интернете. Путь свободен, – произношу я, сам в это не веря. – Я давно не стою на дороге.

Наконец он отмирает. Смотрит недоверчиво, словно не может до конца пазл из моих слов собрать. И задает главный вопрос:

— Почему?

И это явно не желание понять, по какой причине я отхожу в сторону.

— По моей вине она больше не может разговаривать. Я виноват в ее травме. Это я устроил взрыв.

Эрик молчит. Моргает. Как будто я сбросил бомбу, и она разнесла тут все в хлам. Но взгляд его становится темнее. Видно, как сжимаются кулаки, пульсирует жилка на лбу, и он изо всех сил давит желание встать и хорошенько мне прописать. Но я разрешаю ему:

— Давай, – говорю, глядя в глаза. – Я заслужил.

Все годы, что так долго дрался, я считал, что не склонен к насилию. Но сейчас отдал бы буквально все, чтобы он подошел и изо всех сил меня ударил. Но Эрик не двигается с места. Он отбрасывает судебный запрет на стол, ныряет рукой под кровать и тянет оттуда за шнурки кроссовки.

— Идем, – командует, подхватывая куртку, а следом и мяч.

— Ты серьезно, Фрайзер?

Но он не отвечает, уверенно направляясь на улицу. Я плетусь следом по пустым коридорам кампуса. С тех пор, как наступила зима, я больше не тренируюсь ночью. Холодно. Поэтому накидываю капюшон и наглухо застегиваю куртку. По дороге замечаю горящий свет в кабинете тренера. «Просто выйдите на пять минут на улицу», – пишу я ему сообщение. Надеясь, моего понимания мотивов Эрика хватит, чтобы повернуть этот странный матч во благо.

«Зачем, О’Доннел?».

«Хочу вам кое-что показать».

Гашу экран и прячу телефон в карман.

— Не боишься, что она не простит, – произносит Эрик, ударяя мяч о резиновое покрытие. Не знаю, в какой момент разделяющая нас стена треснула. Возможно, когда я рассказал правду. Возможно, когда он открыл мне свою, ведь между ним и Анной ничего так и не склеилось. И отвечаю предельно честно:

— Я боюсь, что сам себя не прощу.

Эрик пасует, делая два шага к кольцу.

— Давай.

Я знаю, сегодня мы будем играть не по правилам. Могу поклясться, если тренер сейчас здесь, он, сложив пальцы домиком, прищуривается. Я ненавижу проигрывать. Но иногда, чтобы сделать что-то большее, надо уметь чем-то пожертвовать.

Глава 16. Анна

В Ньюпорт-Ньюс я приезжаю к обеду. Повернув ключ в замке зажигания, отстегиваю ремень, выдыхаю и откидываю голову на подголовник. Вождение для меня все еще задача повышенной сложности. Пару секунд сижу, медленно выдыхая, перебирая в руке ключи, словно четки. А потом мой телефон звонит. «Ив», – высвечивается на экране, и это действительно странно. Потому что она набираем мне только ночью, в пьяном угаре. Днем всегда пишет, зная, что мне сложно с ней разговаривать.