Онлайн книга «Ржавчина»
|
В деревянной лавке напротив кузнец готовит подковы. Можно зайти и посмотреть. И даже попробовать самому. Через дорогу старик с длинной бородой и в посеревшем фартуке продает амулеты и обереги, которые никого ни от чего не оберегут. А еще прямо у ворот стоит парень. Он отличается хотя бы тем, что на нем нет костюма. И я поверить своим глазам не могу, потому что это Эрик. Все внутри взмывает вверх и тут же падает вниз, как будто меня без предупреждения впихнули в вагончик на американских горках. В голове сменяются воспоминания, и я сама не могу понять, чего в них больше – теплой тоски и ностальгии по прошлому или боли по случившемуся настоящему, которое до сих пор где-то внутри ноет и кровит, вот только никто не может найти рану. И в этот момент кажется, будто Эрик чувствует также. Он стоит, глядя чуть исподлобья, уголок его губ кривится в улыбке. Мимо нас проезжает обоз, поднимая вверх пыль, а потом Эрик делает шаг ко мне навстречу. «Что ты здесь делаешь?» – удивленно восклицаю я, для верности опираясь на кирпичную стену одного из домов, как будто она может придать мне сил для встречи с прошлым. Кому, как ни этому городу знать, как тяжелы бывают его ошибки. «Одна девушка как-то сказала мне, что в восемнадцатом веке Хэллоуин не праздновали, – говорит он. – И ты знаешь, эта идея мне понравилась». Я не могу сдержать улыбки. — Может, кофе? – уже вслух спрашивает он, и через десять минут мы устраиваемся на «нашем» месте под старым дубом. «Как ты?» – я отставляю стаканчик в сторону, впитывая взглядом чуть повзрослевшие черты Эрика. На его лицо возвращается теплая едва заметная улыбка. Я уже представляю, как расскажу ему, что учусь в Северной Каролине, ведь когда мы в последний раз говорили о будущем, даже не загадывала оказаться там. — Вроде нормально, – пожимает он плечом. – Не там, где рассчитывал, правда, но тоже неплохо. – И на мой вопросительный взгляд поясняет: – Планировал университет получше, но у брата возникли проблемы со здоровьем, а страховка не покрывает все лекарства, так что пришлось выбирать из того, что по карману, а не по душе. «Мне жаль. – Теперь мысли о том, чтобы похвастаться собственными успехами, кажутся такими эгоистичными и глупыми. – Надеюсь, твой брат в порядке?» — Да, все нормально. Не беспокойся. Лучше расскажи, как ты? На миг я даже теряюсь. Потому что не знаю, с каких новостей начать, чтобы обойти минное поле по имени Август. Но как ни крути, вся моя жизнь теперь вращается вокруг его семьи. «Живу, собираюсь сдать на права. Для меня это почти нереальное достижение». «Почему?» Я показываю шрамы на горле и Эрик, чертыхнувшись, отворачивается. «Прости, точно» В конце концов, мы находим тут самую нить разговора, за которой тянется целый клубок. Эрик рассказывает, что играет в баскетбол. Жалуется, как ему не повезло с соседом по комнате, на что я говорю: меня заставили жить с братом, который ничего и никогда за собой не убирает, раскидывает вещи где попало, кофейные кружки по всем горизонтальным поверхностям, оставляя на них нестираемые круги, и ложится спать не раньше двух ночи. Но Эрик все равно побеждает в нашем шуточном поединке, кому не повезло больше, говоря, что его сосед вечно ко всем цепляется, специально обращается к нему «бро», хотя они терпеть друг друга не могут, и выходит из ванной без полотенца. Над последним пунктом я откровенно смеюсь в голос, закрываю ладонью глаза и, сдавшись, отдаю Эрику победу. За моральные страдания. |