Книга Фантом, страница 60 – Виктория Побединская

Сегодняшнее утро снова началось с крика. В спальню ворвались звуки спора, а следом, как две чёрных всклоченных птицы, их хозяева.

— Я принял решение и менять его не буду, — заявил Ник и, заметив меня, примостившуюся на краешке подоконника, понизил голос до шипения. — Я не хочу провоцировать бойню. Мы улетаем через неделю.

— Коракс разрушил твою жизнь, убил…

— Хватит, — он вскинул руку, словно предупреждая. — Мне до тошноты надоело воевать.

— Вот только твои глаза говорят обратное.

Его лицо заострилось, как лезвие ножа.

— Все, чего я хочу, так это убраться подальше, имея гарантии, что никого из них не тронут. Этот компромат у меня есть. Джесс нашел человека, который сделает вам паспорта. Получишь документы, и наш уговор выполнен. Иди куда захочешь. Мне плевать.

Рейвен хмуро оглядела комнату, выискивая чьей заручиться поддержкой, но кроме меня, тихо сидящей на подоконнике, никого не обнаружила. Бесцеремонно сдвинув мои ноги в сторону, она уселась на противоположный край и уставилась, как ястреб.

— Разве этот ублюдок не должен ответить за свои поступки? — сложив руки на груди, спросила она. Судя по всему, под «этим ублюдком» подразумевался мой отец. Подлый ход. Но что поделать, люди используют чужую боль, когда все прочие попытки исчерпаны. — Ответь мне, о принцесса из заколдованного замка, ради которой полегло не одно поколение принцев.

Ник устало посмотрел на меня, словно извиняясь за бред, что несла Рейвен, но промолчал. И хотя меня обуревало чувство ужасной несправедливости, все, что я сделала — опустила книгу и тихо ответила: — Может, хватит устраивать представления, мы же не в театре.

— О нет, мы именно в нем! — возразила Рейвен, а потом произнесла скорее как утверждение, чем вопрос: — Тебя бесполезно спрашивать, да? — И промаршировала к выходу, так и не дождавшись ответа. Хотя, если честно, вряд ли я бы нашла, что ей сказать. Следом за хозяйкой в дверном проеме исчез длинный хвост черной ткани.

* * *

— Первое, что стоит усвоить, когда рядом враг — не показывай своего присутствия. Спрячь Эхо так глубоко, как будто его не существует вовсе, — говорит Рейвен, прохаживаясь вдоль края сцены черной тенью. Она где-то откопала кожаный плащ, и от каждого шага он развевается за спиной, как у героев старых американских комиксов. Судя по тому, как девушка обхватывает себя руками, эпатажа от него больше, чем тепла. — Точно также, как ни звука не должно сорваться с губ, ни одна мысль не должна улизнуть из ваших дурных голов.

Я сосредотачиваю внимание на перекладине над сценой, чтобы очистить разум, хотя от этих тренировок хочется выть в голос. Пока Ник шел на поправку, мы занимались с Рейвен по несколько часов в день, раз за разом повторяя простейшие действия. Но только у меня одной ничего не получалось.

— Ты сдаешься? — каждый раз спрашивала она, подкрепляя свои слова парочкой упрёков вроде «Папочка тобой будет недоволен» или «Может, оно у тебя глухо-немое?» К концу занятия казалось, ни ее, ни моего терпения не хватит больше ни на минуту; я молилась, чтобы эта пытка окончилась, но пересидеть ее из принципа не вышло ни разу.

— Легко ей говорить, — наклонившись, шепчет Шон. — Только я разберусь, как этот механизм устроен, тут же появляется еще какая-нибудь аномальная ерунда, и снова ничего не ясно. — Эй, не спи! — толкает он коленом Артура, который растекся по креслу, наполовину с него сполз, откинув голову на мягкую спинку.