Книга Осколки, страница 47 – Виктория Побединская

Я смотрю в зеркало, встречаясь с Шоном в отражении взглядами. Улыбаясь, рассматриваю мириады веснушек, раскиданных по лицу, и, проводя по щекам пальцами, жалуюсь:

— Почему мне так не повезло? Все люди, как люди, а я — рыжая?

На самом деле я их люблю, эти дурацкие веснушки. Наверное, потому что они делают меня мной. Пусть я не такая привлекательная, как девушки с обложек журналов, но я выделяюсь. И, признаться, мне это нравится.

— Отбели их, — безразличным тоном произносит Шон.

— Что?

Всего фраза, но она выжигает изнутри слова, которые я все это время считала «только нашими».

«Я так соскучился, что мечтаю поцеловать каждую твою веснушку…»

Внутри все сжимается от обиды.

— Ты же сама сказала, они тебе мешают. Сейчас наверняка существует масса всяких женских «штук», чтобы от них избавиться, — словно почувствовав свою оплошность, исправляется Шон. Но ему не нужно оправдываться. Одно дело, пара крапинок на носу— привет от весеннего солнца, совсем другое, когда ты покрыта ими как пятнами, делающими кожу похожей на мрамор.

Шон встает рядом, поймав в зеркале мой взгляд. Скользит им по мне, его глаза улыбаются. А я чувствую разочарование.

— Как твоя нога? — Простой вопрос. Проявление заботы.

Опускаю взгляд на лодыжку и пожимаю плечами.

— Я волновался. Когда Ник принес тебя без сознания, я готов был его убить. Ничего не мог с собой поделать.

Я медленно поворачиваюсь, и мы оказываемся лицом к лицу. Совсем близко. На его щеке красуется синяк от утренней перепалки, но он его, кажется, мало волнует.

— Рад, что ты сейчас в порядке.

— Да, все отлично, — произношу я голосом, который говорит обратное. Но Шон не замечает. Он обнимает меня. Я тянусь и целую его, а он целует в ответ. Страстно. Но что-то не так.

Что-то всегда не так. Я не чувствую его.

Губы — это просто губы. И ничего больше.

Я пытаюсь вложить в этот поцелуй слово «счастье», даже не знаю, получается ли. Все, что ощущаю — отчаянье. И зависть. Я, наверное, первая девушка, которая завидует сама себе, потому что понимаю: Шон не тот парень, который был со мной во сне.

Рид — не он. И никогда им не будет.

Хочется разрыдаться, поэтому я прижимаюсь сильнее, целую глубже. Провожу ладонями по плечам, и обнимаю за шею. Сквозь поцелуй Шон улыбается.

— Ви… Ви… Нам пора, — останавливает он меня.

Мне кажется, я его выбрала, потому что Шон — самый правильный вариант. А еще осознанный. «Надежный». Разве не это важно? — пытаюсь убедить я сама себя, но почему-то не верю…

* * *

Мы с Артом сидим на крыльце и жуем один на двоих злаковый батончик. Я изучаю справочник достопримечательностей. Соборы, старинный замок на окраине, библиотека, рыбный рынок, какое-то странное дерево неподалеку от кладбища — ничего из перечисленного не наталкивает на какие-то подсказки, что мы должны здесь найти.

Поднимаю взгляд, когда на улицу выезжает старый автомобиль цвета раздавленной вишни и останавливается напротив. Я прищуриваюсь. Шон сидит на переднем сидении, Ник за рулем.

— Вы едете или нет? — выглядывает он из окна.

— Что за хлам, старик? — скривив рот и окинув взглядом машину, произносит Артур.

— Зато не ворованный, — шепотом отвечает Ник. — Поднимай свой зад и залезай внутрь!

— Откуда? — плюхаясь на заднее сидение, спрашивает Арт. Из-под обивки тут же поднимаются клубы пыли. Для убедительности он еще пару раз хлопает по сиденью ладонью.