Книга Осколки, страница 28 – Виктория Побединская

— Только будь осторожен.

Мы с Ником отдаем паспорта, Арт уходит, а мой взгляд останавливается на Шоне. Он все еще возле кассы, помогает пожилой паре, забирая их сумки и провожая сначала к выходу, а потом и к машине. Он помогает им сесть, ставит пакеты с продуктами в багажник и поворачивается в нашу сторону. Увидев его улыбку сквозь прозрачное стекло магазина, я отворачиваюсь, потому что становится ясно, Виола не такая.

Я видела эту пару еще в торговом зале, но мне даже мысль не пришла, что нужно им помочь. А Шон заметил.

Я не сострадательная. Не отзывчивая, потому что думаю лишь о себе.

И не заботливая, как Шон.

Часть меня чувствует вину, часть — гордость. За то, что такой, как он рядом. Наверное, за это я и полюбила его.

— Эгоистка… — К гадалке не ходи, ясно, кому принадлежит произнесенное слово. Я крепче стискиваю зубы.

— Что ты опять несешь?

Как бы не было неприятно, но Нику действительно удается бить словом точно в цель.

— Это то, что ты подумала в эту секунду, глядя на Рида, — поясняет Ник. — Ты не одинока. Посмотри на них, — он указывает рукой на толпящихся у выхода и спешащих из магазина людей. — Таких, как Шон, не больше процента, у него это врожденное. Большинство же просто не замечают никого вокруг себя. У них на глазах шоры.

Я не хочу говорить на эту тему. Меня бесит, что Ник так обо мне думает, но еще больше раздражает то, что он прав.

— Ты достал телефоны? — спрашиваю я, желая сменить тему.

Не поворачиваясь в мою сторону, он протягивает пакет с четырьмя коробками внутри. Самые простые кнопочные, такими пользовались люди, наверное, лет пятнадцать назад.

— Господи, где ты их откопал? Да в них даже камеры нет, не то, что интернета.

— Чем проще устройство, тем сложнее его вычислить, тем более нам они нужны только, чтобы друг с другом связываться, — раздается голос Шона сбоку. Он встает рядом со мной. Его волосы припорошены снегом, а щеки раскраснелись.

— Прекрасно, значит, надежда, что я смогу хоть как-то поддерживать связь с внешним миром, похоронена окончательно.

— Однозначно, — легкая улыбка касается губ моего парня.

Наш милый спор прерывает голос вернувшегося Артура:

— Кажется, у меня паршивые новости, — произносит он с не читаемым выражением на лице. Тяжело сглатывает и, встречаясь со мной взглядом, протягивает листок бумаги. Я опускаю взгляд и замираю.

Рядом с фамилиями ребят в столбик написаны три даты смерти.

Несколько лет назад.

— Чувак, давай ты поведешь. — Арт перекидывает ключи Нику и садится, хотя вернее сказать, падает, рядом со мной на заднее сиденье. — Скверно себя чувствую.

— И выглядишь так же, — заводя машину, отвечает тот.

Я глубоко вдыхаю, изо всех сил стараясь подавить позыв тошноты. Может, я подхватила инфекцию? Только этого не хватает. Голова кружится, от запахов тошнит, но ни насморка, ни кашля нет, что кажется совсем странным.

— Ты в порядке? — спрашивает Арт. Хотя по виду сам далеко не здоров.

— Кажется, меня вот-вот вырвет.

— Может, у тебя токсикоз? — осторожно интересуется он, наблюдая, как я судорожно обмахиваю лицо подобранным в магазине журналом. Шон поворачивается с переднего сиденья. В глазах его плещется ужас.

— Нет, точно не токсикоз, — отвечаю уверенно, даже не зная, кого больше успокаиваю — себя или своего парня. — Наверное, что-то не то съела, — поворачиваю я голову, но от одного лишь взгляда на позеленевшего Арта становится еще хуже.