Онлайн книга «Бернаут. Второй раунд»
|
Мы тихо проболтали до самой ночи, но тему Бланжа больше не поднимали. Когда Кэсс наконец уснула, я подтянула одеяло повыше и зашла на его страничку, где Лили продолжала поддерживать образ успешного парня. Теперь я могла заметить, что видео и правда старые. Часть из них были сняты еще в «Святом море», часть – просто нарезки удачных кадров. «Зачем? – вопрошала я. – Если бы я только раньше узнала». Телефон мигнул. BLNG: Не спишь? Мы почти не переписывались раньше: не было необходимости. Это нормальные отношения начинаются с переписки, свиданий и переплетения пальцев. Мы же сразу проскочили эту стадию, и то, что происходило сейчас, ощущалось, как будто мы отматываем нашу, пусть и фальшивую, историю назад. Jacqueline: Нет. Заболтались. Jacqueline: А ты чего? BLNG: Думаю. Jacqueline: О чем? BLNG: … Точки мерцали на странице минут двадцать. И когда я уже ожидала увидеть поэму размером на целый лист, на экране появилось одно предложение. BLNG: Помнишь ту глупую шутку? Я продолжала молча глядеть в экран. BLNG: Я много об этом размышлял в последнее время. Ты сказала тогда, что я моральный инвалид. Я посмеялся, но ведь ты была права, Жак… Jacqueline: Бланж, хватит… Тебе не спится? Попроси у дежурной медсестры снотворное. Прекращай заниматься самоедством. BLNG: Нет, подожди. Я хочу сказать до конца. BLNG: Я думал об этом и знаешь, чего не смог понять? Почему ты тогда согласилась поцеловать меня? Ты не знала. Но ты согласилась. Почему? Что я могла ему ответить? Что я просто дура? Глупая наивная девчонка, которая повелась на фальшивое дружелюбие и открытость, так редко встречающиеся ныне? Jacqueline: Я не знаю, Бланж. BLNG: Вот поэтому я и спросил. Это ведь так в твоем характере… Jacqueline: Если ты думаешь, что причина – жалость… Но стоило последнему слову появиться на экране, как Бланж тут же ответил: BLNG: Оставайся у себя, ладно? Не надо возвращаться. Это мое решение. Меня едва не подбросило. Я хотела швырнуть телефон в стену и, сжав кулаки изо всех сил, закричать, но, конечно, не сделала этого. Как и всегда. Закрыла глаза, проглотила слезы и спрятала телефон под подушку. Где-то за окном, несмотря на ночь, играла музыка. Смеялись не разъехавшиеся на лето студенты. Рядом тихо сопела Кэсс. А я лежала, уставившись в темноту пустыми глазами, пока все не стихло окончательно. Около трех ночи экран снова вспыхнул. BLNG: Помнишь, ты спрашивала, чего я боюсь больше всего? BLNG: Многого. Очень многого. Ты даже не представляешь, какой длины сейчас этот список. Тебе наверняка кажется, что там только сожаления о том, чего я больше не смогу добиться, разбитые мечты, но это не так. Вернее, не только так. BLNG: Я понятия не имею, что будет со мной дальше. Моя жизнь как в тумане, и в какую сторону ни шагни – ничего не ясно. Я не знаю, что будет завтра, через полгода, через год. Она превратилась в какую-то череду бесконечного кошмара, больниц и бесполезных тренировок, которые, в отличие от прошлой жизни, никуда не ведут. BLNG: И во всем этом есть ты, Жак. И я также боюсь, что однажды ты поймешь это. И будешь права. В носу начало щипать. Я вдохнула ртом, чтобы не разбудить Кэсс всхлипыванием. BLNG: Ты знала меня только тем, кем я был раньше. BLNG: Но теперь от того, прошлого меня ничего не осталось. |