Книга Бернаут, страница 93 – Виктория Побединская

— Почему?

— Это нечестно.

Я ошарашенно замерла:

— По отношению к кому?

— К мотоциклам, – пробурчал он.

Я рассмеялась, сама удивившись, как беззаботно звучит мой смех. Как будто шарик тревоги и бесконечных проблем, который так долго сдавливал грудную клетку изнутри, лопнул.

— Только ты мог такое выдать, Бланж, я клянусь.

Он в ответ криво улыбнулся.

Я отвернулась, снова рассматривая причудливые изгибы камней. Они были словно волны, застывшие под чьей-то могучей рукой.

— Почему именно Аризона? – спросила я. – Почему из всех штатов ты выбрал этот, ведь Аризона… достаточно далеко от Канады?

— Случайно вышло, – ответил Бланж. – Просто ткнул в карту пальцем.

— А почему остался?

— Привык, наверное.

— Ты поэтому не хочешь продать свою часть «Святого моря»?

— Ты не понимаешь, – ответил он.

— Наверное, ты прав, и я действительно не понимаю, – хмыкнула я. Бланж издал сдавленный звук, как будто заранее осуждал все, что я еще не сказала. – Зачем изводить друг друга и мучиться? Драться после каждой гонки и придумывать подставы? Делить треки и бесконечно ругаться из-за их модификации?

— Это место – не просто земля, Жак! – всплеснул руками он. – Не просто стены и треки. Это целая жизнь, вселенная, все, что у меня вообще осталось.

Я замерла, внимательно слушая.

— Я люблю это место, – продолжал Бланж. – За все. За его блеклость и убогость. За климатический ад и бесконечные перепады температуры. За его величественность и непохожесть ни на что в мире. Даже за то, как солнце играет бликами на песке по утрам, понимаешь?

Я понимала, потому что и у меня было такое место, ради которого я была готова пожертвовать всем, даже собственной свободой. Как я могла его осуждать?

— Кажется, теперь понимаю. Прости.

— Забудь.

— Нет, правда. Возможно, я поторопилась.

— К тому же разве здесь не красиво?

— Очень, – улыбнулась я. Повисло молчание. – И ты скучаешь? По Ванкуверу?

Он пожал плечами:

— Даже и не знаю. Я уехал оттуда в пятнадцать.

— И больше не возвращался?

— Ни разу. И не жалею об этом.

— Понятно. – Я уселась рядом.

— Кстати, – вдруг добавил Бланж. – Ты впервые улыбаешься.

— Что?

— Впервые искренне, как будто ты действительно счастлива.

Я задумалась. А ведь он был прав. Все время я выдавливала из себя любую улыбку – вежливую, саркастичную, но никогда не искреннюю. До этого момента.

— И да… Я могу научить тебя водить, если захочешь, – тихо добавил он. – Но Марс в этом деле и правда тебе подойдет лучше. Как бы это ни было противно признавать.

— Значит, ты разрешишь мне заниматься с ним? И даже без истерики?

Лицо Бланжа скривилось, как морда кота, к усам которого поднесли свежеразрезанный лимон. Он отвернулся, явно изо всех сил сражаясь с собой.

— Если только…

— Только?..

Он покачал головой и недовольно выдавил:

— Ладно.

А я расплылась в самой дурацкой счастливой улыбке. Не потому, что действительно хотела, чтобы меня учил Марс. Что-то в Беланже менялось. А может, я просто приоткрыла дверь его сердца, за которой он прятал то светлое, что в нем было. Я не знала. Но это уже была победа, пусть и крошечная.

— Помнишь, Бланж, я как-то говорила: истинная любовь в том, чтобы отдавать, – с довольным видом процитировала я. – Любовь жертвует. Она не ревнует и не превозносится. Даже если она придуманная, как в нашем случае.