Книга Бернаут, страница 43 – Виктория Побединская

— Идем.

— Никуда я с тобой не пойду. – Сложив на груди руки, я насупилась. – Бесишь ты меня. – Возможно это было по-детски, но пересилить себя не получалось.

— Я могу долго так стоять, ты знаешь, – совершенно спокойно произнес он. – Но предлагаю поесть, потому что через пару часов стемнеет. Ты же в курсе, что солнце здесь садится рано, а я бы хотел добраться до заката.

Я резко выдохнула. Краем глаза глянула в сторону. Его рука все так же была протянута. Я решила не принимать ее, но все-таки вышла. Бланж покачал головой и хлопнул дверью. Что бы он ни делал, всегда производил массу шума.

— Нам явно стоит в ближайшие пару часов отыскать точки соприкосновения, иначе небольшие сложности превратятся в большие проблемы, – добавил он, открывая дверь забегаловки и пропуская меня внутрь. Откуда эти манеры? Ведь впечатление он производил кардинально противоположное. – Там, куда мы едем, соберется вся моя команда. И никто из них не должен догадаться, что наши отношения фальшивые.

Я фыркнула. Бланж остановился, неожиданно позволив мне самой выбрать столик, поэтому я заняла место в самом дальнем углу зала. Он сел напротив. Широко улыбнувшись, официантка положила перед нами меню, а затем, приняв заказ, удалилась.

— Расскажи о своих чувствах, – вдруг попросил он. – Я не настаиваю. И не давлю. Но мне хотелось бы знать, что именно тебя беспокоит.

Вот это было совсем неожиданно. Я поковыряла зазубрину в столе, отломив от нее щепку.

— Просто я разочарована.

— Во мне? – покладисто уточнил Бланж.

— В себе, – с раздражением ответила я.

— Объясни.

Этот разговор был слишком личным. К тому же я не думала, что он поднимет эту тему. Тем не менее я продолжила:

— Меня огорчает, что все принципы, которые я так долго строила, пошли прахом из-за дурацких денег. Ведь это означает, что все они – принципы – были ничем. И поэтому я ужасно злюсь на тебя за всю эту затею. Ты скажешь, что это глупо, меня ведь силой под венец не тащили, я сама согласилась. И будешь прав. И это тоже бесит. Но, самое главное, я мечтала о том, что моя семья не будет такой, как у матери. Когда под венец идут ради денег или чтобы стереть клеймо брошенки. Это будет брак, построенный на взаимном уважении и любви. И где я теперь? – Приподняв руку, я бросила раздосадованный взгляд на свое кольцо.

Бланж посмотрел на меня грустным взглядом.

— Можешь не носить, если тебе оно не нравится, – произнес он.

Я смущенно пожала плечами. Теперь мне стало перед ним как будто неудобно даже. Кольцо на самом деле было красивым. Я рассчитывала, что он купит самое простое, вроде тех, что продают в «Волмарте» за сорок баксов, но это было не таким. Дорогое, стильное и изящное, с небольшим камнем посередине, вот только…

— Да нет, нравится. Просто… оно ведь ненастоящее.

Бланж выдохнул:

— Да брось, Жак. Знаешь, сколько в твоей жизни еще будет таких колец? Десятки!

Я грустно улыбнулась:

— Мне не нужны десятки. Мне достаточно и одного. Но искреннего.

Внезапно, протянув руку, он быстро сжал мои пальцы.

— Вот увидишь, все будет, – пообещал он, как будто на миг снова став тем самым парнем, которого я встретила на парковке возле больницы.

Я перевела взгляд на наши соединенные руки. Кто-то откашлялся. Возле столика стояла официантка. Бланж отпустил мою руку. Я выдохнула. Оказалось, я на пару секунд позабыла, как дышать, потому что понимала: теперь мы связаны. И это не романтические книжки про фальшивого бойфренда. В нашем случае – федеральная тюрьма – последствия явно пострашней, чем чье-то разбитое сердце.