Книга Синдром самозванки, или Единственная для Палача, страница 101 – Джулия Рокко

— Вот! Вот какой должна быть настоящая аристократка! - все не унималась старушка, и я, к своему удивлению, обнаружила, что вещает она не о ком нибудь, а обо мне.

Нацеленный в мою сторону подрагивающий палец с узелками выступающих суставов красноречиво об этом свидетельствовал.

Все именитые гости, присутствующие в этот момент в игровой, заинтригованные происходящим, принялись с интересом нас разглядывать.

— Не обращай внимания, - прошептал сквозь уголок сжатого рта возникший словно из-под земли дядюшка Цвейг. - Графиня Унна фон Лару - старая чудачка, всегда была себе на уме, а на закате лет и вовсе спятила. Это надо же! Признать в тебе женщину! - все также шепотом возмутился ундер, но вида не подал. - Вот только спорить с ней все же не стоит. Она - любимая тётушка короля… - многозначительно протянул он и тут же приказал: - Так что подыгрывай, какую бы чушь старуха ни молола.

Я в неверии уставилась на опекуна. История всё больше и больше приобретала черты дешевого водевиля. Где это видано, чтобы один безумец критиковал безумие другого?!

— Подойди же скорее, дитя моё! - повелительным жестом позвала графиня, и я почувствовала, как ундер пытается незаметно меня подтолкнуть ей навстречу.

Делать было нечего. Я привлекала слишком много внимания. Оставалась маленькая надежда изобразить рядовое знакомство, перекинуться парочкой ничего незначащих фраз и как можно быстрее любезно откланяться. Но не тут-то было!

— Ах, мин сальмон*, что за стать, что за формы! - едва ундер представил нас друг другу, даже не думая понижать голос, принялась изливать свои восторги старушка. - Наконец-то я вижу истинный эталон женщины. Тело, полное жизни и энергии. Какие волосы, какие глаза, какие бедра! - практически выкрикивая, перечислила фон Лару наиболее приглянувшиеся ей части. - Не то что эти… - скривив губы, точно съела нечто крайне кислое, графиня кивнула в сторону стайки стоящих у дальней стены дебютанток.

Все, как одна, были худы до прозрачности, с гладкими низкими прическами и вечерними туалетами, делающими их ещё более хрупкими, безликими и практически бесполыми.

— Что за преступная мода на никчемность?! - риторически вопросила она. - В моё время девушки знатных родов ещё что-то из себя представляли. А что теперь? Тощая бледная немощь. Ни ума, ни талантов, ни тела, способного выносить здорового ребенка.

Последнее заявление подняло во мне шквал возмущения. И хотя признанный идеал местной красавицы и в самом деле ничего кроме скуки не вызывал, всё же я бы не спешила утверждать, что широкие бедра и упитанность - залог счастливого материнства. Не я ли сама была тому красноречивым доказательством? Однако у старухи на сей счет было своё категоричное мнение и, по странному стечению обстоятельств, оно бессовестно мне льстило.

— Много ты понимаешь! - фыркнул себе под нос ундер, но был услышан.

— Да уж побольше твоего, - не осталась в долгу графиня. - И вообще, я не давала дозволения разговаривать со мной. Я тебе ещё не простила своей дорогой Флодиры. Жаль, она была чересчур милосердна и не отравила тебя, как я ей советовала.

Путем нехитрых умозаключений, я предположила, что речь идет об одной из жен старого вояки. Кажется, о матери Волкера, обладающей выдающейся памятью и тягой к науке.