Книга Лилия и ее наемник, страница 35 – Акила Торн

Остаток дня мы провели в объятиях друг друга на раскладушке, просто отсыпаясь.

∞∞∞

В следующие несколько дней Райкер научил меня разводить огонь с помощью огнива и ворса из сушильной машины, который он прихватил в прачечной мотеля. Он показал мне, как ловить сомов на крючок с одним зернышком кукурузы. Мы жарили рыбу на палочках и ели прямо руками, и какая-то первобытная часть меня приходила в восторг от этой простоты. Впервые со времен школьной экскурсии в океанариум я не оглядывалась через плечо в поисках врагов, чьих имен я даже не знала.

Когда солнце раскрасило озеро розовым цветом, я заметила, что Райкер сидит у кромки воды, подтянув колени, и смотрит на отражение неба. Я нашла чистую пустую бутылку и наполнила ее вином из коробки, захватила спальный мешок и, оставив дом позади, прошлепала по сосновым иголкам к террасе, чтобы сесть рядом с ним.

— О чем задумался? — спросила я, протягивая ему вино.

Он сделал глоток, вытер рот тыльной стороной ладони и вернул бутылку мне.

— Думаю о том, что мне здесь нравится. С тобой. — Он помолчал. — Даже если за нами гонится весь мир.

Я отпила из бутылки.

— Думаешь, они придут?

— Такие люди не из тех, кто сдается, — сказал Райкер, не отрывая взгляда от горизонта. — Но мы их переждем.

Я поставила бутылку и прижалась плечом к его плечу.

— Я стреляю как дерьмо, — призналась я, — но если ты дашь мне пару ножниц, возможно, я смогу вырезать пару-тройку коленных чашечек.

Он рассмеялся, и этот звук был подобен чистому солнечному свету.

— Принято к сведению, — сказал он, а затем повернулся и поцеловал меня — мягко и медленно, словно у нас было все время мира.

Мое сердце заколотилось, когда я осознала, что, возможно, я не просто убегала от опасности. Возможно, я бежала к чему-то, чего никогда не позволяла себе иметь.

Мы занимались любовью на шершавых досках террасы. Его руки были осторожными и полными обожания. Губы исследовали каждый дюйм моей кожи, словно он запоминал ее всеми своими чувствами. После этого мы забрались в спальный мешок, и я провела пальцем по его груди.

— Ты когда-нибудь жалел об этом? Жалеешь, что встретил меня?

Он накрыл мою руку своей и прижал ее к своему сердцу.

— Никогда, — прошептал он.

А утром мы все еще были там, все еще вместе, и не было ничего, кроме шума ветра в деревьях и плеска воды о берег. Я чувствовала, что мир все еще охотится на нас. Но сейчас, в этом маленьком кармане одолженного времени, это не имело значения.

Мы приготовили блинчики на костре и съели их на маленьком крыльце. А когда он заметил кролика в кустах, он указал на него мне, сияя такой гордостью, будто только что открыл электричество.

Перевалило за полдень, когда набежали тучи, и Райкер растопил дровяную печь. Дождь лил стеной. Я сидела напротив него, подтянув колени к груди, закутавшись в его выцветшую фланелевую рубашку. Я носила в сердце вопросы, словно занозы, но мысль о том, чтобы задать их, всегда казалась предательством хрупкого мира между нами. И все же, после ужина — риса, остатков банки черной фасоли и горсти вяленого мяса — я смотрела, как он с педантичной тщательностью моет миски, его руки были уверенными и твердыми, и я почувствовала непреодолимое желание узнать правду.

— Можно тебя кое о чем спросить? — Мой голос едва перекрыл треск сосновой смолы в печи.