Книга Хозяйка розового замка, страница 84 – Роксана Гедеон

Ни я, ни Александр подобного вопроса не ожидали, хотя, возможно, соседство женщины, наряженной в деревенский костюм, с мужчиной, одетым вполне по-европейски и имевшим надменный вид, и наталкивало на выводы, сделанные турком. Я пришла в себя первая.

— Да, благородный синьор, — пропела я по-итальянски, — мой господин купил меня именно там, и если ты поспешишь туда, то успеешь купить мою сестру, а она как две капли воды похожа на меня.

Можно было не сомневаться, что после улыбки, которой я одарила Мурада-бея, он еще долго провожал меня взглядом.

Мы долго потом не могли успокоиться, смеясь от души над тем, что случилось. Александр поддразнивал меня, говоря, что еще одно такое переодевание — и меня увезут в Константинополь, где я буду разъезжать на верблюдах и играть роль звезды гарема.

— Будем надеяться, — сказал он, посерьезнев, — что эта встреча не принесет нам никаких проблем.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

— Что турок, не найдя на рынке вашей сестры, не станет проявлять излишнего усердия, чтобы найти вас.

— Да нет, я не думаю, — сказала я. — Разве что он попросит вас меня продать. А иначе что он может сделать?

— Подумайте лучше, что могут сделать его янычары. Не хотелось бы, чтобы он выкинул какое-нибудь коленце.

Я тоже побаивалась этого, но верить в серьезность подобных опасений не хотела.

— Да нет же… Корфу — это не турецкая империя… И я не думаю, что он сможет нас отыскать. Здесь такое уединенное место.

Именно уединенность Палеокастрицы была причиной тому, что я так ее полюбила. Очень-очень редко сюда забредали козы, отбившиеся от стада, но никаких людей, кроме монахов, которые чаще сидели взаперти в Платитере, мы не встречали. Будто сама природа позаботилась и оградила нас от любопытных глаз. Ни одной ночи мы, пожалуй, не провели в доме и возвращались туда только под утро. Куда лучше были оливковые тихие рощи под теплым звездным небом.

В такую ночь я как-то рискнула использовать один из советов Афродиты, чем крайне удивила Александра.

— Зачем все это, я вас спрашиваю?

— Но это поза, наиболее вероятная для зачатия! — воскликнула я, решив не скрывать своих целей.

— По-моему, эта поза наиболее пригодна для того, чтобы начались судороги…

Я забыла о наставлениях Афродиты, как о слишком усложнявших происходящее, и Александр очень способствовал тому, чтобы я на некоторое время выбросила из головы мысли о ребенке, помня только о себе и сосредоточившись на собственных чувствах.

Со смехом и ласками он увлек меня под сень олив и овладел мною на земле среди ярко-розовых цветов цикламенов, чьи головки то и дело кланялись друг другу под дуновением легкого ветерка, — и последней мыслью, которую я тогда ясно осознала, было то, что нет другого такого занятия, как это, где излишняя изощренность только все портит.

Повесив на руку корзину, полную инжира, и еще ощущая во рту сладкий вкус этих спелых черных плодов с полопавшимися бочками, я медленно поднималась вверх по тропинке. Был знойный полдень, от жары стало трудно дышать. Я ушла из дому еще на рассвете, не разбудив Александра, — таким образом, сегодня я с мужем еще не виделась. Мне хотелось поскорее вернуться домой и рассказать, где я была и что видела, угостить его инжиром, которым меня щедро одарила одна пожилая крестьянка.