Книга Лилии над озером, страница 71 – Роксана Гедеон

Незнакомцы заметили нас и на миг остановились. Нам стало не по себе от их пристальных взглядом, и мы ускорили шаг. Торопясь к замку, я еще раз оглянулась на второго шуана. Его крестьянская одежда меня не обманывала: я узнала шевалье де Сен-Режана, которого видела несколько месяцев назад в день прощания с Александром. Уродливое лицо этого роялиста невозможно было забыть, равно как и темные горящие глаза… Что он делал здесь? Кто его послал? Сам он, как видно, не горел желанием поздороваться со мной и быстро скрылся в чаще вместе со спутником.

Близняшки выбежали из ворот Сент-Элуа и спешили к нам.

— Мама! - крикнула Изабелла. - Там что-то такое непонятное!

— Где? Что случилось?

— Башня заперта, а Маргарита сидит внутри и не может нам открыть!

Мне казалось, они что-то путают, но тем не менее, я заторопилась домой. Я уже не сомневалась, что люди, которых мы видели внизу на тропинке, побывали в замке. Подбежав к башне, я поняла, что мои дочери были правы: дверь была подперта большим поленом. Я отбросила его и вошла внутрь. Там сидели насмерть перепуганные служанки и Маргарита.

— Что здесь произошло? - спросила я, окидывая всех тревожным взглядом.

— А что они сделали? - спросила в свою очередь Маргарита. - Вы видели что-нибудь?

— Что видели? Ты о ком? Кто вас запер?

— Шуаны! Разве вы не видели аббата в сутане и его дружка?

Франсина за моей спиной сдавленно ахнула, припав к дверному косяку. Не глядя на нее, Маргарита возбужденно продолжала:

— Мы сидели здесь - я, Селестэн, да эти девицы, когда вдруг открылась дверь и вошли аббат с помощником. Сели, попросили хлеба с маслом. Я подала. Потом аббат повернулся к Селестэну и говорит: «Принеси-ка, брат, топор». Селестэн, весь бледный, спрашивает: «Топор? А зачем вам топор?» Они отвечают: дескать, для того, чтобы совершить суд.

Маргарита поведала жуткие подробности этого визита: как Селестэну было сообщено, что он приговорен, как он пытался оправдаться и был остановлен сухим возражением - «оправдания не нужны, веди себя, как настоящий бретонец»… Селестэн спросил, допустят ли шуаны, чтобы он умер без покаяния. Аббат указал ему на свою сутану - мол, недаром духовное лицо явилось сюда самолично, и предложил встать на колени и исповедаться.

— Долго они говорили, - закончила Маргарита растерянно, - а после вышли, нас заперли, и мы не знаем, что дальше стало.

Протяжный громкий стон вырвался из груди Франсины. Не помня себя, она бросилась вон из башни. Я посмотрела ей вслед, с содроганием представляя себе, что ей предстоит увидеть.

— Да, мы видели аббата, - сказала я. - Но Селестэна не видели. Куда же они его дели?

— Да куда же, как не…

Маргарита не договорила, страшась произнести ужасные слова. И в этот миг громкий отчаянный вопль пронзил наш слух. Это кричала Франсина. Она даже не кричала, а выла, захлебываясь в хриплых безудержных рыданиях. Я на миг оцепенела от ее криков. Мне врезались в память глаза моих дочерей: расширенные, округлившиеся от страха… Какие побелевшие были у них личики… Потом я выбежала из башни.

— Да вы с ума сошли! - запричитала Маргарита. - Там что-то ужасное, а вы беременны! Вам нельзя туда ходить!

Я не остановилась, крикнула только, чтобы она задержала детей. Крики Франсины стихли, сменившись судорожными прерывистыми стонами. Обежав левое крыло замка, я пошла вдоль хозяйственных построек и, завернув на угол амбара, застыла на месте.