Онлайн книга «Лилии над озером»
|
У меня сильно колотилось сердце. Желая или не желая того, он своим рассказом разбередил и мои собственные раны. Я вспомнила ребенка, которого потеряла после нападения санкюлотов, вспомнила свое безмерное, доходящее до безумия, отчаяние, когда был казнен Розарио, когда отправилась на смерть Изабелла… Ах ты Боже мой, действительно, в силах ли человеческих такое забыть и простить? Не помня себя, я взяла руку Кадудаля - огромную, сильную, мои пальцы просто утонули в ней - и сильно сжала: — Простите… ради Бога простите, что я заставила вас вспомнить это! Он вгляделся в мое лицо: — А разве вы, мадам, не вспомнили нечто подобное? Мы некоторое время молчали, пытаясь совладать со своими чувствами. Потом Кадудаль вполголоса, еще не вполне успокоившись, сказал, что истории, похожие на ту, что он поведал мне сейчас, таятся в глубинах сердец почти каждого роялиста. И именно неугасающая боль от потери близких заставляет белых браться за оружие. — Кто может не помнить о таких обидах? Как можно не мстить? К примеру, как вашему мужу, мадам, забыть о том, что палач Каррье обезглавил в Нанте его маленькую дочь? — Что? - прошептала я, поднимая на Кадудаля глаза. Он на миг смутился. — Я думал, мадам, вы знаете. Герцог дю Шатлэ не раз говорил мне об этой трагической истории. У вашего мужа была дочь, которую революционеры казнили… — Да-да, мне известно об этом, - пересохшими губами проговорила я, - герцог не скрывал этого от меня. Но я не думала… — Не думали, что давняя смерть ребенка может быть причиной его ненависти к синим? Но это именно так, мадам… именно так. Я не отвечала задумавшись. Как ни странно, одним упоминанием о несчастной Мари Клер Кадудаль дал ответы на многие мучившие меня вопросы. Долгие годы пытаясь понять, почему мой муж так несговорчив и всегда предпочитает войну миру, я никогда не принимала во внимание трагедию этой девочки. А ведь Александр рассказал мне о ней в первые же месяцы нашего брака, ее портрет он всегда держал на столике в кабинете. Аннабелла де Круазье была любима им, что уж говорить о дочери… Стоит ли удивляться, что он не может простить синим жестокого убийства этих двух женщин? Ошеломленная, я потерла виски пальцами, пытаясь прийти в себя. Мне, конечно, многое надо будет обдумать в свете того, что сказал сейчас Кадудаль. Впрочем, было уже очень поздно, пора было прекращать беседу, а я еще не сказала Жоржу всего, что хотела. — Господин Кадудаль, хочу попросить вас… — Пожалуйста, мадам. Все мои силы к вашим услугам. — Ваша жизнь, как вы сказали, превращена в пепел… но все-таки, касательно моего мужа… Решившись, я выразительно произнесла: — Мой муж - отец маленького мальчика. Вот-вот у нас родится еще один ребенок. Все-таки нельзя сказать, что жизнь герцога кончена и он ни перед кем не в ответе. У него есть семья. Он так нужен мне и малышам, сударь! Пожалуйста, заклинаю вас: остановите его, если борьба станет бессмысленной. Верните тогда его нам живым! Наш с герцогом сын Филипп - ваш крестник. Не позвольте ему стать сиротой! Кадудаль испустил вздох: — Вот почему я всегда запрещаю своим людям жениться! Нельзя жениться, когда посвящаешь себя безнадежному делу! — Но герцог уже женился, - возразила я. - Прошлое не изменить. — Я хорошо понимаю это. И о своем крестнике всегда помню, не сомневайтесь. |