Книга Первая любовь королевы, страница 45 – Роксана Гедеон

И Маргарита, хоть и опасавшаяся разлуки, находила облегчение в мысли о том, что Сомерсет покидает ее, когда Англия вполне спокойна и когда у королевы явных врагов вдесятеро меньше, чем год назад.

Они прощались в Расписном зале. Прощание было официальным, однако под конец Маргарита приказала удалиться дамам, включая Матильду д'Амбрей, а так же лорду хранителю чрева, который всегда находился поблизости. Сомерсет в который раз повторил ей, что надлежит делать и как себя вести, дабы не погубить то, что завоевано. Она слушала внимательно, но ее глаза поневоле наполнялись слезами. Никого она не любила так, как этого высокого, изящного лорда с ледяным взглядом, такого высокомерного и бесстрастного на вид, и такого порывистого, необузданного в любви и ласке. Она любила в нем все. С некоторых пор мужчины могучего, исполинского телосложения казались ей грубыми и неотесанными — настолько она была очарована герцогом. Ей хотелось, чтоб будущий ребенок был похож на него — не так, разумеется, чтобы это бросалось в глаза, но чтоб перенял у отца что-то главное, самое лучшее.

— Ни одного шиллинга на войну, Мэг, ни пенса, запомните это. Нельзя уступить им в этом вопросе.

— Байонна вот-вот должна пасть, — напомнила она негромко.

— Пусть падет хоть десять Байонн. И пусть меня тысячу раз назовут предателем, я не позволю продолжать войну. Это гибель, Мэг, вспоминайте мои слова всякий раз, когда от вас начнут требовать продления этой столетней авантюры. Во Франции для нас все кончено, моя королева. А Йорк, — он жестко усмехнулся, — да, Йорк и Невиллы хотят только одного: чтобы мы слабели, посылая солдат за море, и разорялись, пуская по ветру огромные деньги в погоне за бредовой мечтой.

Он взял ее руку, требовательно произнес:

— Обещайте, что будете поступать по-моему, Мэг.

Она давно замечала, что он стал говорить «мы», «по-моему», будто именно они, Эдмунд и Маргарита, были королевской четой. Ее это забавляло и трогало. Но теперь королева и не подумала об этом.

— Обещаю, — произнесла Маргарита тихо. — Эд, я ведь остаюсь здесь совсем одна. Как было бы хорошо, мой друг, если б вы не уезжали.

— Это невозможно, — сказал он.

Оба знали, что это так, но судорожный вздох поневоле вырвался из груди королевы. Беременность она переносила тяжело. Совсем недавно лорд Бофор сам был свидетелем случившегося с ней обморока. Он проявлял о ней все это время большую заботу — еще бы, ведь ребенок, которого она носила, был его сыном и одновременно должен был стать наследным принцем. И сейчас, когда он глядел на нее, бледную, поникшую, почти беспомощную, с большим животом, проступающим под складками бархатного платья, честолюбие отступило и ему стало до боли жаль ее. Жаль было покидать эту женщину. Он протянул руку, коснулся ее теплой щеки нежным-нежным жестом утешения. Она вздрогнула, поднимая глаза:

— Вы даже отца Гэнли мне не оставляете. Как я слышала, он должен уехать вслед за вами.

— Отец Гэнли весьма привязан к моей дочери и хотел бы повидать ее. — Улыбаясь, он ласково погладил ее руку: — Вы не одни, моя королева. Я оставляю вам множество верных людей. Целые графства горой встанут на вашу защиту. Йорк думает лишь о том, как бы с меньшими потерями выпутаться из того, что сам же и начал. Лорд Скейлс, комендант Тауэра, верен вам до мозга костей. Лорд канцлер и хранитель печати — ваши сторонники. Епископ Солсбери — королевский советник. Лорд Клиффорд, вы сами знаете, готов умереть за вас. Общины усмирены. Чего же бояться? Даже побережье — и то охраняется верным герцогом Эксетером.