Книга Первая любовь королевы, страница 33 – Роксана Гедеон

— Невероятная женщина — жестокая, лживая, взбалмошная, надменная… Ты кому угодно внушишь ужас, Мэг. Это только я таков, что люблю тебя за все, пусть ты жестока и коварна, пусть ты капризна, пусть даже ты совершишь сотню злодейств, но я люблю, люблю, люблю тебя, душа моя, тысячу раз люблю, знай об этом…

— Знаю, — прошептала она.

Порывисто обхватив руками его светловолосую голову, она жадно ловила и возвращала ему поцелуи, желая забыться, отогнать все недобрые призраки будущего и взять от этой прощальной ночи все, что только было можно.

11

Король Генрих выехал своей супруге навстречу. Не Бог весть какой наездник, он на этот раз не смог спокойно дожидаться приезда жены в монастыре Сент-Огастин, а ринулся ей навстречу. Кортеж королевы, двигавшийся медленно, не был предупрежден. Поэтому супруги поначалу разминулись, и лишь позже запыхавшийся гонец доложил Маргарите, что король, сам король скачет сзади.

Еще минута, и неподготовленная, не ожидавшая такого поворота дела королева увидела в крошечном окошке дормеза долговязую фигуру мужа, его бледное лицо, впалые щеки с каплями то ли слез, то ли дождя.

Она порывалась выйти, чтобы приветствовать своего повелителя так, как полагается доброй супруге, но дормез завалился набок, и никак не удавалось открыть дверцу. Тем временем Генрих, рыдая от облегчения и радости, сам рухнул на колени перед экипажем королевы, упал прямо в дорожную грязь, так, что сцена эта поистине ошеломила присутствующих.

Придворные дамы, ехавшие в одном дормезе с Маргаритой, были отосланы прочь. Король занял место рядом с супругой, и под крики толпы они вместе въехали в ворота Кентербери.

Генрих был так искренне обрадован, что это Маргариту поневоле тронуло. Он простодушно верил в то, что она писала ему о своей болезни, и теперь забросал тысячами тревожных вопросов. Ему не хватало ее, как самого надежного друга. Она ведь теперь уже здорова, не так ли?

— С помощью Божией, государь, это так, — сказала Маргарита со вздохом, — и по воле судьбы я действительно всегда буду вашим самым надежным другом.

За время пути с королевой приключались всякие неприятные происшествия. Скрыть беременность, когда находишься под неусыпным, хотя и почтительным, вниманием фрейлин, очень трудно. Многие заметили и тошноту, и головокружения, беспокоившие королеву. Даже самые преданные, наблюдая такое, начнут судачить… Как на грех, в свиту королевы была принята юная Маргарита Бофор, с недавних пор ставшая графиней Ричмонд^[22], тоже беременная на втором месяце и с такими же недомоганиями — при желании легко можно было сравнивать… Пока кортеж был в пути, королева предпочитала не думать об этом и держалась как ни в чем ни бывало.

Однако, приехав в Кентербери, она намеревалась тотчас взять короля в оборот. Обычно, надо признать, Генрих по своему простодушию даже и не знал никаких сплетен, но сейчас Маргарита боялась как никогда, ибо кто знает, кто знает… Может, и найдется недруг, который вольет яд в уши королю! А ведь ребенок, которого она носила, непременно должен считаться сыном Генриха, и это будет вполне достигнуто лишь тогда, когда король сам поверит в это.

Маргарита была настроена быть с Генрихом ласковой, мягкой и внимательной, однако ее намерения здесь, в Кентербери, оказались трудновыполнимыми. В этом городе все раздражало королеву. Монарх, склонный к аскетизму, как всегда, поселился в старом, сыром монастыре святого Августина, где так и гуляли зимние сквозняки, и Маргарите, естественно, достались покои в той же обители — покои, из-за своей ветхости такие скверные, что в ветреную погоду камины начинали дымить и душить обитателей чадом. Маргариту всегда раздражало любое бытовое неудобство, а в этом городе и подавно.