Книга Первая любовь королевы, страница 14 – Роксана Гедеон

Его слова отчасти испугали ее, отчасти даже оскорбили, но она, не стыдясь, тысячу раз поблагодарила Небо за то, что он решился-таки на это объяснение. Милосердный Боже, она часто мечтала о подобном разговоре, и что же — это случилось, а она ведет себя совсем не так, как представлялось ей в снах…

Ее останавливала не любовь к мужу и не боязнь греха. Ее мучил ужас перед тем, что все может открыться, а если откроется — всему придет конец. Йорк не даст ей спуску, и неизвестно, как поведет себя Генрих, устоит ли его странная любовь перед ее изменой. А еще… она боялась этого первого опыта неверности. Боялась даже Сомерсета. Он показал себя таким необузданным. Возможно, было бы лучше, если б герцог был нежен и терпелив…

Хотя, впрочем, так дело никогда бы и не завершилось, она не уступила бы нежным ухаживаниям, ее, наверное, можно завоевать только таким вот беспощадным натиском. И все-таки — как же это? Ведь Сомерсет получит над ней полную власть! С другой стороны, все равно придется решиться на прелюбодеяние. Ей нужен ребенок! Очень нужен! Нельзя зависеть лишь от симпатии слабоумного Генриха. Наследный принц, сын, дал бы ей устойчивое положение в Англии, в случае смерти супруга она стала бы регентшей, а не какой-то дворцовой приживалкой, как все бездетные королевы-вдовы. И, пожалуй, только Сомерсет поможет этой мечте осуществиться, любому другому она вообще не сможет доверять. Задумайся, Маргарита, кто же, если не он?…

Сомерсет по-прежнему не сводил с нее пристального тяжелого взгляда. Странная она женщина — похоже, тот поцелуй привел ее в неописуемый ужас. Чем черт не шутит, может, она девственница? Владел ли ею Генрих хотя бы раз? Герцог и раньше в этом сомневался, а теперь, пожалуй, и сомневаться не приходилось: король к ней не притрагивался. Впрочем, принадлежала она своему супругу иди нет — дела не меняет: она француженка, в ней кипит горячая анжуйская кровь, а герцог в своей жизни не раз убеждался, какими страстными бывают женщины с берегов Луары. Крест Господень, разбудить, разжечь такую женщину — что может быть желаннее?

Снова подступило возбуждение, а вместе с ним вернулся гнев. Ах, она все еще молчит? Все еще желает разыгрывать из себя неприступную государыню?!

В нем взыграло бешенство. Он круто повернулся и сделал решительный шаг к дверям.

В ту же секунду королева негромко произнесла, сама не веря, что это ее уста говорят такое:

— Вы… вы были слишком неосторожны, милорд. Нас могли увидеть.

Он стремительно обернулся:

— Это все, что вас беспокоит, мадам?

Голос его был холоден и сух. Маргарита кусала губы. Не хотелось отпускать его, но где взять силы, чтобы сказать «да»? То «да», которое сразу превратит ее в королеву-преступницу? Не глядя на него, она почти шепотом проговорила, мучительно ломая пальцы:

— Да помогите же мне, милорд! Разве вы не видите, до чего мне трудно?

Его сухость, сдержанность — все это враз пропало. Торжествующий огонь вспыхнул в светлых глазах герцога. Порывисто вернувшись, он дерзко поймал руки королевы, которые она тщетно пыталась высвободить, сжал ее ладони в своих:

— Вы просите помощи? Но, Боже мой, что же здесь такого трудного, Маргарита? Слушайте-ка меня, миледи. Король уедет в Кентербери^[11], а вы, как и было объявлено, в Виндзор. Будьте там, ваше величество. Будьте благосклонны ко мне. И тогда, клянусь вам, я найду способ встретиться.