Книга Первая любовь королевы, страница 108 – Роксана Гедеон

Многие даже говорили, что она — достойная замена Маргарите Анжуйской, когда-то блиставшей столь ярко, а теперь прозябавшей на задворках королевства. Нынче уже герцогиня Йоркская, купаясь в лучах славы супруга, везде выступала на первый план. Светлокожая, царственная, с волосами благородного оттенка красного дерева, с зелеными глазами под своенравными невилловскими дугами бровей, в богатом платье, с едва заметной улыбкой на устах, она была чудо как хороша — ни дать ни взять Белая Роза, украшение всего дома Йорков.

Но, если сравнение с розой и было справедливым, то чего-то все же Сесилии не хватало, чтобы сравниться с королевой Маргаритой. В француженке, кроме красоты, всегда была какая-то страсть, несгибаемость, увлеченность, кипение южной крови чувствовалось под невозмутимым королевским обликом, тогда как герцогиня была словно изваяна из льда. В зеленых глазах Сесилии, не уступавших синим глазам королевы, читалась тем не менее пустота, а холодное равнодушие натуры гасило в них всякий блеск.

От лица, бледного и красивого, веяло холодом, и даже в том, как горделиво она поворачивала голову, улыбалась, пила из кубка, сквозила ледяная сдержанность.

Ее окружали три сына и дочь Бриджет. Последняя совсем недавно была обручена с юным герцогом Сеффолком, и ее жених с несколько кислым видом сидел неподалеку^[80]. Сыновья, Эдмунд и Джордж, были уже похожи скорее на юношей, чем на детей. Слегка пьяные, веселые, впервые, может быть, почувствовавшие себя взрослыми, они взахлеб обсуждали успехи старшего брата Эдуарда, который незадолго до Масленицы был посвящен в рыцари и должен был принять участие в предстоящем турнире. Эта тема очень волновала юных Плантагенетов: Эдуард первым из братьев стал рыцарем, им же предстояло еще только пройти через все это.

Еще один их брат, хромой Ричард, был на несколько лет их младше, — ему исполнилось только десять, но этот маленький калека со смуглым лицом и прямыми черными волосами был сообразителен не по летам, поэтому говорил со старшими почти на равных. Он был худ и невысок, но, странное дело, не казался слабым. Темные глаза самого младшего из Плантагенетов привлекали внимание жгучим блеском, что порой был заметен в них, а чаще прятался под ресницами, — так вспыхивает язык пламени среди древесного угля.

— Нэд^[81] показал себя настоящим молодцом, — слышался голос пятнадцатилетнего Эдмунда. — Я и не думал, что он так ловко увернется от удара молодого Невилла! Святой Боже, да до сих пор никто бы не сказал, что Нэд может так управляться с палицей! Вы видели, как он молотил по шлему Тома? Мне казалось, я умру со смеха, а шлем стал похож на лепешку — ни дать ни взять масленичный блин!

Джордж, который был на год младше Эдмунда, не мог молча выслушивать все эти дифирамбы в адрес Эдуарда и произнес, кривя рот:

— Это все потому, что Уорвик его обучает. Еще бы — он ни с кем так не цацкается, только с Нэдом! Не припомню, чтобы кто-то был у него в такой же чести, как Нэд, — он его даже зажигать фитиль у кулеврины^[82] учит, хотя для этого любой лучник сгодится… А Том Невилл был, между прочим, не такой уж страшный противник. Нэд выше и сильнее Тома, так чего уж тут удивляться.

Слуги, бесшумно передвигаясь, как раз разносили новые блюда — шла третья их перемена, и на стол выставлялись пироги, сладкие вафли, разноцветные желе, вина и французские клареты. Эдмунд, выглядывая из-за спины лакея и пытаясь испепелить Джорджа взглядом, запальчиво выкрикнул: