Онлайн книга «Звезда Парижа»
|
А поскольку Альфред де Пажоль, тот самый драгун, что когда-то выиграл ее туфлю, был совершенно искренне в нее влюблен, почти месяц ходил за ней по пятам и творил всяческие безумства, домогаясь взаимности, этому юноше она хотела устроить нечто особенное. Просто так. Ни за что… Лишь бы он был так же несчастен, как она. С холодной, даже недоброй усмешкой она спросила: — Ну, что за чепуху вы станете говорить на этот раз? — Адель, не притворяйтесь, я чувствую, вы не такая. Может, кто-то сделал вас такой, но внутри вы вовсе не злы. Она вспыхнула, захлопывая веер: — Черт побери! Будете говорить такое девушке, на которой пожелаете жениться… А со мной, может быть, вы поговорите о деньгах? — Может быть, если вы считаете это самым главным. Тон его был странен. Адель произнесла: — Альфред, я прошу вас не отвлекать меня попусту от дел. У меня множество забот… — Я принес вам сто тысяч. На какой-то миг между ними наступило молчание. Адель была не то что удивлена, скорее насторожена: казалось, повторяется история с Морни. У Альфреда де Пажоля не было иных денег, кроме жалованья… Но у Пажоля слишком пылали глаза и слишком он нервничал — скорее всего, это было вызвано нетерпением, чем обманом. Да и вообще он был честен до смешного… Адель негромко спросила, скрывая за веером свое замешательство: — Это правда? Он кивнул, глядя на нее с жадностью и мольбой одновременно. — Это так, Адель… Я решил купить вас, раз иные пути заказаны. Я вообще дошел до такого состояния, что на всё готов… — Откуда вы взяли такую сумму? — перебила она его. — Я ограбил своего дядю. Завтра, я уверен, всё откроется и меня отдадут под суд, но сегодня… В этот момент банкир Делессер, всё время ревниво наблюдавший за Адель и заметивший, как Пажоль отозвал ее в сторону, как они переговаривались — их уединение само по себе было подозрительным, произнес, обращаясь к Патюрлю: — Черт побери, она выиграла! Будь я проклят! — Что вы хотите сказать?! — Будь я проклят, он принес ей деньги! Мерзавка получила свое! Ах ты Боже мой! Лицо Патюрля побагровело. Он насилу навел лорнет на Пажоля: — Этот мальчишка? Вы шутите! И почему, собственно, я должен уступить этому… Не дослушав его, Делессер ринулся вперед, громовым голосом, полным возмущения и ярости, оглашая зал: — Черт побери! Что это такое? Почему никто не спросил меня?! Зал умолк. Слышно было лишь то, как все разом поворачиваются в ту сторону, откуда слышался. шум. Адель, еще не вполне сообразившая, что сказал ей Пажоль о своем дяде, была несколько застигнута врасплох. Лицо у нее было бледное, когда она обернулась к Делессеру: — Что вам угодно, господин банкир? Не понимаю вас. — Отлично понимаете, маленькая плутовка! — проревел Делессер так громко, что услышали все. — Я даю сто тысяч, потому что я сошел с ума! Да! Я так хочу спать с вами, что перестал быть банкиром! И, черт побери, я настолько обезумел, что даже не стыжусь в этом признаться — я, известный человек, уважаемый гражданин, порядочный семьянин! Он шел прямо на нее, расставив руки, в глазах его горел яростный похотливый огонек, не такой уж естественный для пятидесятилетнего степенного человека, и следом за ним, казалось, все мужчины поднялись и пошли вперед, к Адель, позабыв о бокалах, зажатых в руке. Каждый в этот миг задавал себе вопрос: «Неужели ее вправду стали покупать за такую цену? И неужели ее куплю… не я?!» |