Книга Звезда Парижа, страница 50 – Роксана Гедеон

Мужчины умолкли. У многих заходили кадыки под тугими воротниками. Некоторые трудно глотнули. Мадемуазель Эрио была прелестно одета. Ее белоснежная грудь блистала сквозь гипюровый корсаж, выгодно оттеняющий матовый атлас прекрасных плеч этой восхитительной блондинки, которая умела приобрести округлость форм и не утратить при этом стройности и хрупкости.

На ней было черное бархатное платье, окутанное мерцающим облаком гипюровых верхних юбок, готовое, казалось, упасть с плеч. Голову ее украшали кружева и цветы, кружевные рукава были коротки и открывали прелестные голые руки. Вот так, внешне, она была вылитая знатная дама, Изысканная, манерная, и, черт побери, в этом-то и состоял возбуждающий парадокс, ибо каждый мужчина — толстый, худой, богатый или преуспевающий — знал, что эту женщину, обликом настоящую герцогиню, можно купить, можно за одну вожделенную ночь сделать с ней что угодно, можно на двенадцать часов иметь ее в своей власти. Мужской гнев был тем сильнее, чем больше был соблазн.

— Бумажки, — пробормотал Делессер. — Всё это можно иметь за простые бумажки…

Адель порывисто обернулась к нему:

— Что вы сказали, господин банкир?

Не дожидаясь ответа, она обратилась уже ко всем:

— Пойдемте, господа, я исправлю свою ошибку. Я сделаю все, лишь бы вы повеселели. Как, господин Дюшатель, вы всё еще не предложили мне руку?… Идемте! Скоро полночь, а это, господа, мой час.

Она снова обернулась, жестом приглашая всех следовать за ней, и засияла улыбкой:

— Я буду танцевать как никогда в жизни!

Исполнить подобное обещание было трудно, ибо Адель всегда танцевала хорошо, а жизнь была ох как длинна, но всё же в чем-то мадемуазель Эрио сегодня превзошла себя.

Она любила испанские танцы — зажигательные, бешеные, пьянящие, как страсть, но сегодня танцевала без обычных для этих плясок туфель. Не стучали, как всегда, ее каблучки, лишь неистово носились черные юбки и мелькали из-под них стройные босые ноги, маленькие, как у ребенка, легкие, ловкие, невесомые, да и вся Адель — с ее задорной улыбкой, хриплыми возгласами, сиянием золотистых волос — была на удивление воздушна, почти эфемерна. Лишь возбуждающие токи, исходившие от нее, убеждали, что это не дух, а женщина из плоти и крови.

Полина Мюэль, проститутка в кроваво-красном платье, пробормотала, обращаясь к своей подруге Луизе:

— В этой девке сидит сам черт.

Луиза пожала плечами:

— Брось, мы были бы не хуже, будь у нас такие деньги, как у нее. Всё зависит от обстановки, милочка… Если я промышляю на улице, мне никто даст больше ста франков, а ей, будь она такая же, как я, только за то, что она ножку покажет, дадут тысячу. А все почему? Потому что у нее иное положение, дорогуша.

— Как бы там ни было, сделка, которую мы с ней заключили, выгодна. Все эти жеребцы, — Полина презрительно обвела взглядом зал, — к концу вечера сходят с ума. Если бы не только в четверг была такая работа!

С коротким страстным криком Адель закончила, запрокинув голову. Грудь ее бурно вздымалась. Как всегда, раздались аплодисменты. Мужчины, с трудом отрывая от нее взгляд, обменивались впечатлениями.

— Что вы ни говорите, а она всё-таки весьма аппетитна… Вы заметили, как она умеет себя подать? Именно подать!

— Да-да, свою грудь она подает словно на блюде, — с усмешкой заметил кто-то.