Книга Звезда Парижа, страница 46 – Роксана Гедеон

Это было любопытно. И именно это заслонило для старого князя все ее дурные качества. Он отлично видел их, но они его не смущали.

Мало-помалу он передал в ее руки все свои дела. Она вела бумаги, говорила с управляющим, подписывала счета, приобретая знания в этой области. Тюфякин давал ей советы и сохранял над делами некоторый контроль — так, чтобы она этого не знала, но чтобы на всякий случай иметь возможность ее проверить. И, как выяснилось, она его не обкрадывала, хотя у нее была сотня возможностей. Князь, может, и не имел бы ничего против этого. Но Адель этого не делала, напротив, она замышляла что-то иное, своё, а его хозяйством занималась ради опыта и дабы облегчить участь старого князя. Тюфякин окончательно решил, что ей можно доверять, и с той минуты Адель Эрио стала полной хозяйкой в доме на улице Берри, фактически княгиней.

Жизнь Адель была довольно приятна, но она ни на минуту не оставляла своих планов. Ей необходимо было состояние, и за него она собиралась бороться.

Внешне это никак не проявлялось. По-прежнему где-то раз в неделю к ней ездил Жиске и герцог Орлеанский. Отношения с префектом полиции были ровными и дружескими, но не откровенными.

Адель уже ничего к Жиске не чувствовала и, хотя отдавалась ему очень страстно и умело — чтобы, не дай Бог, его пыл не угас — его, умного человека, не покидало подозрение, что его просто используют, что потеряй он свой пост, их связь стала бы для Адель обременительной. С Фердинандом было иначе — с ним она встречалась охотно и даже рассказывала ему кое-что о своем прошлом. Он был единственный, кроме Тюфякина, человек, которого Адель могла бы назвать другом. Он принимал ее такой, какая она была, и, вероятно, встал бы на ее сторону, что бы она ни совершила.

От Филиппа Адель, к огромному своему счастью, не забеременела, поэтому злость ее быстро прошла. Сам же герцог Немурский, случайно встретившись с Адель в Булонском лесу; предпочел сделать вид, что всё забыл. Скрепя сердце, они помирились, и примирение стало полным после того, как Филипп, исполняя давнее полузабытое обещание, принес мадемуазель Эрио адрес Полины Мюэль, черноволосой уличной проститутки, вскочившей на стол во время офицерской оргии в Компьене. Он не знал, зачем это Адель, да ему и безразлично было.

Она же, получив этот адрес, была чрезвычайно рада. В тот же день они с Жюдит сели в коляску и направились к кварталу Нотр-Дам-де-Лоретт, знаменитому обиталищу уличных женщин, гнездившихся в убогих мансардах или публичных домах. Женщин этих называли лоретками. Не без труда разыскав квартиру Полины и поговорив с полуголой, развязной, аппетитной хозяйкой, Адель быстро пришла к соглашению, отдав проститутке сто франков.

Выходя, она с насмешливым торжеством сказала служанке:

— Ну, вот! Теперь можно сказать, уже всё улажено. Теперь у Адель Эрио будет выездной публичный дом — не правда ли, до такого еще никто не додумался? Мне кажется, господа мужчины будут в восторге.

— Почему вы решили устраивать приемы именно по четвергам? — спросила Жюдит.

Адель вслух ничего не ответила. Может, четверг — это была просто случайность. Или, может, она хотела составить конкуренцию знаменитым четвергам, которые устраивала Антуанетта де Монтрей? Мать Эдуарда, женщина, вызывавшая у Адель одну только неприязнь, имела чудесный салон.