Онлайн книга «Звезда Парижа»
|
Морис долго смотрел, как она удаляется, унося его деньги, но думал в те минуты, ей-Богу, не только о тысячах, но и о том, как покачивается ее кринолин, как легка ее походка и какая полная у нее грудь для такой хрупкой фигуры. Пышные юбки мелькнули за дверью, исчез черный каблучок, и только тогда капитан д'Альбон опомнился. «Проститутка, — подумал он со смешанным чувством стыда и восхищения, в замешательстве касаясь рукой лба. — Я связался с проституткой. Да еще какой… Такого не бывало со времен юности, когда мы с Эдуардом вдоволь погуляли». И он задумался — каково было Эдуарду с этой Адель? Тогда он пропал на полтора месяца. Какова же должна быть женщина, заставившая такого человека, как Монтрей, забыться на такой срок? Морис не обманывал себя: Адель Эрио будила в нем самые дурные, самые разнузданные чувства — похоть, безответственность, желание на время освободиться от Катрин и семьи. Впрочем, какого черта! Разве должен он ей поддаваться? То, что он дал ей деньги в долг, еще ни о чем не говорит. Он их получит назад и на этом прекратит с мадемуазель Эрио отношения. Но, черт подери, как же она красива! Когда он приехал домой, его встретила обеспокоенная, огорченная, донельзя встревоженная мать. — Мой дорогой Морис, все наши худшие предположения осуществились, — сказала Женевьева. Ей кусок не шел в горло, она почти ничего за ужином не ела. — Твой отец просто убит этой бедой, врач приказал ему полежать несколько дней, иначе может быть удар… — Да что же случилось? Неужели его все-таки… — Да, Морис! Да! Его уволили в отставку. На пенсию! Ах, Боже мой, как жестоки люди! Как неблагодарно государство и не побоюсь сказать, великолепный Луи Филипп! А господин Бернар[7]? За все заслуги, которые имеет твой отец, ему отплатили отставкой и семью тысячами франков пенсии! Женевьева, судорожно ломая кусочек белого хлеба, добавила: — Что ж, теперь нам станет несколько труднее жить. Впрочем, я думаю, всё утрясется. Если Мари, даст Бог, сделает хорошую партию — у нее для этого есть все шансы — нам всем полегчает, «Черт, — подумал Морис, полагая, что признаваться в чем-либо сейчас было бы безумием. — Ах ты черт, как всё не вовремя получилось!» Он отправился к шестидесятилетнему отцу, чтобы утешить его и подбодрить. 3 Адель и Жюдит смеялись всю дорогу, пока ехали на улицу Берри домой, к Тюфякину. Служанка, до сих пор не верившая, что авантюра удалась, рассматривала деньги и поражалась глупости господина д'Альбона. Для Адель спектакль, ею же устроенный, оказался прекрасным способом дать выход дурным злым чувствам, накопившимся в ней, — чувствам, с которыми она вовсе не хотела бороться, проявление которых приносило ей циничную, злую радость. За неимением других радостей она была рада возможности издеваться над кем-нибудь. Зная свою способность к перевоплощению, она использовала ее и сейчас. Всё доброе, что жило в ее душе раньше, было растоптано, и ничем добрым она жить не могла. Униженная сама, она желала утвердиться хотя бы в унижении других. К тому же, ее подчас разбирал смех — мужчины оказывались такими одинаковыми, такими глупыми, их так легко было водить на нос. Ей-Богу, у нее иногда мелькала смутная мысль: хорошо бы встретить мужчину, который не поддался бы на обман. Эдуарда, вероятно, она ценила именно за то, что он был ей неподвластен. |