Онлайн книга «Вкус невинности»
|
Она ждала ребенка даже с некоторой страстью - до того хотелось увидеть, наконец, свою Дезире, любить ее, лелеять. Она была единственным смыслом ее жизни. В том, что родится девочка, Адель не сомневалась. В их роду Эрио не было мальчиков. Да и вообще, коль уж Адель намеревалась сделать мужчин своей добычей, ей вовсе не хотелось иметь одного из них в качестве сына. Адель с тщательностью, доходящей до смешного, исполняла все предписания доктора, прислушивалась к советам матери, каждый день ездила в Люксембургский сад и любовалась статуями - для того, чтобы ребенок был красивым. Беременность протекала легко, Адель переносила ее весело, с радостью, почти не страдая от тошноты или головокружений. Гортензия говорила, что так бывает со всеми женщинами Эрио: сама она, родив Адель, через два дня уже танцевала на балу. Размеренное течение жизни Адель было прервано лишь однажды. Как-то в конце декабря, после Рождества, Адель и Жюдит, веселые, раскрасневшиеся, вернулись домой на улицу Кассини и обнаружили, что их чудесная квартира разграблена. Платья Адель, шелковое нижнее белье, серебряные щетки с туалетного столика, даже дешевые украшения - все было украдено. Адель, у которой от ярости перехватило дыхание, ни минуты не сомневалась в том, чьих рук это было дело. Это мог сделать только один человек - Лакруа! Вероятно, этот мерзавец, желая вернуть потерянные деньги хотя бы частично, решил продать весь гардероб Адель вплоть до чулок. Впрочем, раз это случилось, что толку было сердиться? Жиске, которому Адель рассказала об ограблении, посмеялся и посоветовал не затевать скандала. «Главное, моя дорогая, - сказал он, - это не быть смешной. Забудьте об этом, рано или поздно вы купите себе много новых платьев. А пока забудьте о Лакруа, о платьях и думайте только о приданом для вашего ребенка - он может стоить очень больших денег. Не огорчайтесь по пустякам». Адель, все еще плохо разбиравшаяся в том, что разглашать принято или не принято, решила прислушиваться к мнению Жиске. В конце концов, он не желал ей зла. Прошло время, и мелочная проделка Лакруа была забыта. Весной 1834 года Франция снова была взбудоражена известиями о волнениях в Лионе. Жалованье рабочих в течение двух лет постоянно понижалось, а поскольку никаких законов, регламентирующих труд, не существовало, то этому не видно было конца. Порой за восемнадцатичасовой рабочий день рабочий получал по 18 су. На фабрики принимали даже пятилетних детей. Нищета рабочих объявлялась естественным и вечным положением, в утверждении этого особенно изощрялись «Журналь де Деба» и Академия моральных наук. На проповедь такой морали бедняки отвечали забастовками. Рабочие уже начинали объединяться в организации - компаньонажи и общества взаимопомощи. В Лионе это движение стало особенно мощным, и, хотя правительство Тьера и Гизо объявляло о намерении «обуздать тигра анархии», среди ткачей снова вспыхнуло восстание. Это было ответом на принятие закона о запрещении любых рабочих объединений. Лионские ткачи заявили, что «никогда не склонят головы перед столь грубым произволом и не распустят своих обществ». 9 апреля 1834 года «Объединенный комитет» всех лионских союзов попытался провести демонстрацию протеста против суда над руководителями февральской стачки. |