Книга Убей любимых, страница 90 – Л. Э. Харпер

Я недооценила Изменчивое море и его ураганы. Я думала, нам хватит сил его преодолеть. Теперь все поплатятся за мою самоуверенность.

«Я не хочу умирать».

Последняя мысль, и я покоряюсь забвению.

Мне снова снится кошмар.

Я просыпаюсь в продуваемой сквозняками спальне в Астории от звяканья айфона. Откатываюсь от пыльного окна и проверяю уведомления.

ЭРИК: Пообедаем завтра в «Данте»??

Я не хочу выбираться на обед. Мало того, что мне не хватает денег, – мне не хватает сил на взаимодействие с людьми. Закутавшись в одеяло, я провожаю взглядом поезд метро, ползущий в задымленной дали, и прикидываю, как лучше отвертеться.

Я: Завтра не могу. Может, на той неделе.

Еще один звяк. Я смотрю на экран.

ЭРИК: Чем оправдаешься на этот раз?

Во мне закипает хмурая злость. Я набираю едкий ответ:

Я: Главным образом тем, что измотана и подавлена.

ЭРИК: Значит, пора выйти из комнаты и погреться на солнце.

Если еще кто-то скажет мне, что нужно просто выбраться из дома, чтобы исцелиться, я оболью его бензином и подожгу. Солнце не помогает. Свежий воздух ни на что не влияет. Ничего ни на что не влияет, и я устала пробовать.

Но сказать такое вслух я не могу даже лучшему другу.

Многие устают, и все равно упорно стараются. Умудряются каждый день приходить с работы домой и бороться за свои мечты. Я вижу это. Я завидую этому. Зависть окисляется и разлагается, выделяя бессильную ненависть.

Я смотрю на них и гадаю: почему не я?

Почему мне не удается привести свою жизнь в порядок? Это должно быть легко. Я сама виновата в этом застое. Постарайся я чуть лучше – постарайся я вообще – думаю, что справилась бы. Смогла бы зависать с друзьями, найти работу получше, переехать в место поуютнее, встретить своего принца, начать воплощать свои мечты.

Беда в том, что я не могу сдвинуться с места. Я застряла. Утратила связь с телом, отключилась от реальности. Я кручу и кручу в голове: «Поднимайся. Ты должна подняться».

Но я не могу. Во мне разрастается пустота, расползается по недрам души. Пустота хуже тревоги. Намного хуже. Когда накатывает тревога, я хотя бы что-то чувствую. Когда меня поглощает тень, я не чувствую ничего. Ничто – хуже всего. Ничто пугает меня сильнее любой панической атаки, что на меня обрушивалась.

Я заглядываю в пустоту, всматриваюсь. Это бездна.

Что будет, если я в нее упаду?

Мое тело дергается. Отшатывается от приснившейся пустоты – малоиспользуемый инстинкт самосохранения наконец сработал. От судорожного рывка видение исчезает.

Я открываю глаза. Кошмар был обыденным, и все равно меня мутит от всплеска адреналина. Я вспомнила место, которое не хочу больше видеть, мысли, к которым не хочу возвращаться.

Мне требуется какое-то время на то, чтобы сфокусироваться на Солере. Понемногу реальность становится резче, кошмар тускнеет. Воспоминания о Земле отступают, и стремительно возвращается боль.

Я быстро моргаю, разгоняя туман перед глазами. Я на одном из парящих островов, укрытая от ветра густыми зарослями. За опутанными лозой ветвями не видно неба. Громадные, бледно светящиеся мухоморы прячутся между мшистыми валунами и колючей ежевикой.

— О, боги, – испускаю я стон, хватаясь за гудящую голову. Где-то в отдалении слышен глухой рев, нескончаемый и сводящий с ума.

— Кайла? – В поле моего зрения появляется лицо с широко раскрытыми глазами. – Ты в порядке!