Книга Убей любимых, страница 50 – Л. Э. Харпер

Западнее нас Рекса ведет еще один взвод фениксов в атаку на крылатых прислужников Залора. Она воплощает чистую ярость и летает так, словно никогда не знала страха – или, если выражаться точнее, словно уже пережила свой худший страх и боль. Она, без сомнений, наш самый сильный физический боец. Уклоняясь от вражеских ударов и рассекая противников клювом и когтями, она не знает промаха.

— Останемся здесь или поможем отбиться задним рядам? – спрашивает Цендрион, отвлекая меня от восхищения Рексой.

Я бросаю взгляд на юг, но мидгардское войско уже вступило в бой. Прислужники Залора зажаты между двумя корпусами нашей армии.

— Останемся. Нужно перебить еще тучу демонов.

В подтверждение своих слов я встаю на спине Цендриона и рассекаю мелкую тварь, по неразумению подлетевшую слишком близко. Та визжит от боли, окропляя мою форму чернильной кровью.

— Сколько продлится это сражение? – спрашивает дракон, закладывая вираж, чтобы уйти от атаки, и чуть не лишая меня равновесия. Я падаю ему на спину, опуская свой центр тяжести.

— Что такое? – спрашиваю я. – Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я беспокоюсь не за себя.

У меня уходит несколько мгновений на осознание того, что он имеет в виду.

— Все в порядке, – отвечаю я тем самым слишком уверенным тоном, которым, я точно знаю, всегда говорит Кайла.

— Я хочу положить этому однозначный конец.

Он ловит и разрывает пополам тенечудище. Вылетев за пределы нашего построения, роняет труп в гущу солдат Залора.

— Как и я, но…

Я замолкаю. И медленно осознаю нечто жуткое.

— Но?

— Я не знаю, что будет дальше.

Это больше не моя история. Я изменила поток времени, просто появившись здесь, а теперь еще и поменяла ход войны.

Правда бьет меня наотмашь, как приливная волна. Силы испаряются. Я сжимаюсь на спине Цендриона и дрожу. Холод – которого я не замечала в пылу сражения – набрасывается на меня и впивается когтями в плоть.

— Кайла? Кайла!

— Все в порядке, – повторяю я. Трясу головой, выкидывая лишние мысли, и поднимаю меч. – Строй врагов редеет. Наше войско почти на вершине утеса. Возможно, когда мы подойдем к городским стенам, тенечудища отступят.

— Отступление – не в характере Залора, – рычит Цендрион, уворачиваясь от струи темномагии, пролетевшей в неприятной близости от нас.

Я собираюсь выйти на связь с Валеном и уточнить обстановку, когда поле боя темнеет. Жуткая тишина поглощает все звуки. Я будто застреваю в собственном крошечном пузырьке времени.

Прекрасно понимая, что это значит, я захлебываюсь воздухом. Холод сочится мне под кожу и в костный мозг, наполняя меня отчаянной, всепоглощающей пустотой.

Не желая смотреть назад – зная, что именно увижу, – я поворачиваю голову.

Там, в бурлящих клубах черной магии, стоит лорд Залор.

Когда я говорила, что Цендрион олицетворяет тьму внутри меня, я имела в виду тихую тьму – печальную тень, что плывет за тобой и напоминает о мечтах и о том, как ты не смог их поймать.

Залор, напротив, воплощает тьму громкую и жестокую. Ту, что ревет в ушах, когда остаешься один по ночам. Ту, что не дает уснуть своими криками, оглашая длинный перечень твоих страшнейших ошибок и настраивая тебя против себя самого, с каждой новой ядовитой мыслью.

Как бы ядовит он ни был, – несмотря на все свои злодеяния, Залор не убивает бездумно. Ему нужны живые подданные, нужно править миром, обратив его обитателей в покорных рабов. Он бы позволил смертным жить под его каблуком, вот только смертные такой план не оценили.