Книга Убей любимых, страница 49 – Л. Э. Харпер

Фениксы безупречно прикрывают нас, пока Цендрион рассекает волны тенечудищ. Опираясь левой ладонью на основание его шеи, я чувствую сокращения мышц и понимаю, какое движение он сделает следующим. Первые несколько поворотов лишали меня равновесия, теперь же я угадываю его намерения. Он ныряет вправо, и я наклоняюсь влево, рассекая мечом демона, которого мы загнали. Тот гибнет от моего удара.

— Ты словно всю жизнь летаешь, – рычит Цендрион. Черная кровь размазалась по его пасти и затекает в горло. Глаза у него широко открыты, зрачки – тончайшие полумесяцы.

— Это все ты, – кричу я в ответ, не в силах скрыть проступающую улыбку.

Делает ли меня социопатом мой восторг? Я знаю все риски, но понимание того, что я заметно, измеримо влияю на ход боя, окрыляет.

С юга снова доносится низкий медный гул и гасит мое хорошее настроение.

— Засада, – шепчу я, оглядываясь через плечо и щурясь.

Сквозь ураган кружащих фениксов и разношерстных демонов ничего не видно, – но мне и не нужно видеть, что происходит. Я знаю, что подкрепление теневоинов окружает наше войско у подножья утесов, на Торвеланской Тропе. Знаю, потому что я это написала. Все разворачивается точно так же, как в моей книге.

Сердце стучит под горлом. Наступает момент, когда все должно изменить мое вмешательство.

Из-за деревьев на южном склоне долины расходится ударная волна. Обломки и листья клубятся в воздухе, делая видимым ее стремительное приближение к нам.

— Сложи крылья! – воплю я, прижимаясь к Цендриону и обхватывая его рукой за шею. Он успевает как раз вовремя. Поток воздуха ударяет нас, но не сносит – в отличие от своры демонов. Я слышу визги и хруст костей и крыльев наших врагов, кувырком летящих по небу.

Волну энергии вызвал запуск Мидгардских Врат. Второй корпус наших войск уже должен входить в них, чтобы усилить арьергард.

— Давай проверим, что с ядром построения, – кричу я.

Мы уклоняемся от темных чар, я рассекаю гниющее чудовище, и оно падает вниз с предсмертным хрипом. Цендрион тоже падает, переходит в управляемое пике, и мы несемся мимо скал, приближаясь к кипящему сражению.

Солнце взошло, хотя его застилает туманная дымка. Свет озаряет творящийся хаос. Наше войско продвигается по утесам. Построение цело. Задние ряды пехоты не рассыпались. Лишь искривились, отбиваясь от орды тенечудищ, выскочивших из засады в горных пещерах. Позади на подмогу движется подкрепление.

Мой взгляд проносится над войском и замирает в середине строя. Я вижу Валена, его выдают то и дело вспыхивающие разряды. Строго говоря, его позиция не предполагает, что он будет заклинать (строго говоря, он вообще не должен вступать в бой, будучи старшим командующим), но поделать с собой ничего не может. Если он видит возможность ударить, он бьет.

Ашер стоит рядом с ним. Я не слышу его в разноголосице боя, но знаю, что он передает приказы и ободряюще кричит. Ему не требуется усилий, чтобы быть хорошим. В руках у него лук. Как и Вален, завидев уязвимость врага, он наносит удар.

— Отличный выстрел, посол Брайтстоун, – хвалю я через связное кольцо.

Его друзья гномы подарили ему зажигательные стрелы, так что всякий раз, как он попадает в цель, та взрывается.

— Пока все по плану, – отзывается у меня в ушах его ровный голос. – Я до сих пор жив.