Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 102 – Александр Витальиев

Я подала ему рубашку со спинки стула. На ткани осталось бурое пятно, и он не стал его разглядывать. Надел через голову, застегнул не глядя, и я заметила, что пуговицы он теперь продевает медленнее, чем в первый день. Спина давала знать.

— Ларс готов?

— Ларс давно готов. Он ждет у крыльца с твоим браслетом и протоколом.

Роан посмотрел на меня.

— Ты идешь со мной?

— Я иду с тобой к Маркусу Дейну. Не к Маркусу-наставнику, не к чиновнику. К человеку, который продал двенадцать имен и попытался сделать мою руку соучастницей.

Он кивнул, встал, прижал локоть к боку — там, где ожог. Я заметила этот жест и не подала виду. На пороге он обернулся.

— Если он откажет вернуть имена, ты пойдешь в малый совет?

— Если откажет, пойду в малый совет с твоей спиной и подписью Ларса. Пойдешь со мной?

— Пойду.

— Ты знаешь, что это значит?

— Знаю. Род Кель лишится голоса в собственном совете. Я платил уже печатью, теперь заплачу именем.

Я остановилась. Он сказал это ровно, как отчет, и в этой ровности было больше правды, чем в любой жалобе. Род Кель давно не имел мужчин, которые умели считать свою цену. Теперь будет иметь на одного меньше.

— Мне жаль, — сказала я.

— Мне тоже.

Мы вышли на крыльцо. Утро было сизым, с реки тянуло холодной водой и дымом. Ларс Вельт стоял у калитки, в руках портфель и свернутый вчетверо протокол. Он был бледен, под глазами легли тени, и я впервые подумала, что у этого мальчика, кроме должности, есть еще и мать, которая ждет его к обеду.

— Ларс, — сказала я. — Если послезавтра наблюдатель не приедет, мы все трое будем без места.

— Знаю.

— Тогда зачем ты здесь?

Он помолчал, переступил с ноги на ногу и ответил негромко:

— Потому что в протоколе моя подпись. Если я уйду, подпись останется.

Роан положил ему руку на плечо, коротко и тяжело, и мы тронулись.

Дорога до палаты занимала сорок минут пешком. Молчали всю дорогу. Роан шел по правую руку, Ларс по левую, я посередине, и мой саквояж с кольцом и футляром оттягивал плечо. В палате пахло сургучом и жареной рыбой из соседнего трактира, и в этом запахе я узнала тот же запах, которым пахло письмо об увольнении. Маркус Дейн принимал в кабинете на втором этаже, где окна выходили на площадь, чтобы каждый проситель видел, кто его слушает.

Секретарь, молодой парень с пером за ухом, узнал Роана и вытянулся.

— Инспектор Кель, советник ждал вас вчера.

— Советник подождет еще пять минут, — ответил Роан. — Доложите: Илана Форд, целительница, по делу о передаче имен.

Мне нужны были обе руки свободны, и я впервые в жизни пожалела, что у меня их только две.

Роан сидел передо мной на табурете, уже без рубашки, и я видела его спину целиком. Старый ожог занимал правую лопатку, спускался по ребрам к пояснице, рисунок был четкий, как штамп на сургуче: еловая ветвь, звезда, три точки. Третья точка сидела низко, почти у бедра, и кожа вокруг нее натянулась, побелела. Если дойдет до последней точки, он потеряет право голоса по собственной жене, совет рода выберет ему невесту. Этого мне знать не нужно было, он сам сказал, когда снимал рубашку через голову.

— Ларс, — позвала я, не оборачиваясь. — Записывайте. Осмотр спины пациента Роана Келя. Рисунок ожога совпадает с браслетом номер два из подвала, еловая ветвь, звезда, три точки. Третья точка расположена ниже линии пояса, в сантиметре от подвздошной кости.