Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 53 – Лара Барох

Вообще, изначально за мое предложение рьяно хватались все. Халява, она такая притягательная! А когда понимали, что придется трудиться, напрягаться, количество моих учеников уменьшилось в разы. Если на первом занятии я учила всю семью, то на второе оставался только старший сын. И чтобы сгруппировать таких одиночек, я из них сформировала классы. Небольшие, по пять человек, чтобы успевать за всеми приглядывать, подсказывать, направлять.

И не переставал меня поражать младший сын старосты Митрофан. Память у парня в его двадцать лет была феноменальной. В один из дней в качестве эксперимента я спела ему короткую песенку на французском, и он ее почти полностью повторил. Произносил, конечно, по-русски, без намека на характерное произношение, но сам факт меня невероятно удивил. Ему непременно надо продолжать учиться, и не у меня, а в университете. Только как такое предложить его отцу? Да и возьмут ли его в университет? Но душа болела за парня, и я продолжала искать варианты.

После молитвы староста в двух словах огласил цель встречи, и тогда я поднялась со своего места. А дальше с жаром и в лицах рассказывала, на пальцах показывала, телом изображала игрушки, которые хотела предложить вырезать мастерам.

Реакция у всех была практически одинаковой. Они поначалу не понимали, о чем я им рассказываю, а когда поняли, с жадностью стали ловить каждое слово да вставлять свои правки.

— А если куклы вырезать, да ноги-руки на канаты приделывать?

— А почему бы нет? Ваши жены могут сшить одежды для них, и получится кукла с гардеробом. Не попробуешь, не узнаешь, какой товар окажется самым ходовым!

Когда же дошла речь до продажи, пыл поугас.

— Жалко хохломским такие красоты отдавать за полцены… — с печальным вздохом произнес Карп. С ним у нас дружба продолжала крепнуть.

— Да и возьмут ли? Товар все же дорогой получится, крестьянам такой не по карману. Здесь особый покупатель нужен, — поддержал Карпа Валаам, что специализировался на расписных ладьях, но готов был сменить призвание.

Здесь уже я не выдержала.

— Гордий! Позвольте нам в качестве эксперимента партию товаров отвести в Москву на ярмарку.

После моих слов воцарилась тишина. Слышно было только недовольное сопение городского головы. Он, как и все, присутствовал, но в обсуждении участия не принимал, и чем больше нас наполняла радость и единодушие, тем более хмурым он становился.

Его семья меня не приглашала их учить, и те участники общины, с которыми он водил дружбу, тоже меня не звали. Они по-прежнему выказывали мне свое пренебрежение при каждом удобном случае, отворачивались при встрече, словно не замечая меня, и никогда не здоровались.

Я не принимала это на свой счет. Насильно мил не будешь, да и мне учеников хватает. А за их поведением пусть староста наблюдает. Не моя это забота.

Но как только речь зашла о расширении рынка сбыта, эти же люди начали вопросительно, заискивающе поглядывать на Игнатия, словно ждали от него команды. Понятное дело, что всем хотелось поднять свое материальное положение, а здесь сама удача в моем лице идет им навстречу. Но вот незадача, ранее они наплевали в колодец, и как сейчас из него пить?

— Большое ты дело нам предлагаешь, — наконец ответил за всех староста. — Ни мы, ни отцы наши никогда не бывали в Москве, да и чего греха таить, дальше Хохломы мало кто из нас выбирался. Но братья правы, с каждым годом торговать с хохломскими становится менее выгодно. Непомерную цену за свои услуги они задирают. И ты очень кстати появилась у нас со своим предложением.