Книга Твоя чужая жизнь, страница 147 – Марина Андреева

— Нет! — закричал подсудимый. — Она ни в чём не виновата!

— Если невиновны вы, то откуда такая уверенность? — обратился к подсудимому гособвинитель. — Вы защищаете подругу или признаёте свою вину?

Юля перевела взгляд с судьи на Колю, в её глазах стояли слёзы, и вдруг она срывающимся голосом произнесла:

— Она ничего не знала. Пистолет давно был у меня. Для самозащиты. Я хотел разрешение оформить — не успел.

— Что вы такое говорите? — воззрился на подзащитного адвокат.

— Пострадавший напал на вас? — проигнорировав слова правозащитника, уточнил гособвинитель.

— Нет.

— Что же спровоцировало вас выстрелить?

— Я чувствовал, что за мной следят от самого дома. Не знаю… нервы сдали.

— Благодарю. Думаю, этого достаточно для формулировки: предумышленное… — начал рассуждать прокурор.

— Протестую! — адвокат взглянул на судью. — Прошу учесть пусть и не своевременное, но чистосердечное признание подсудимого, а также, имея в виду его возраст, прошу ограничиться обвинением по статье сто одиннадцатой уголовного кодекса Российской Федерации и снизить срок наказания.

— Принято. У обвинения есть что добавить? У защиты? Суд удаляется для вынесения решения.

Какое-то время в зале стоял гул, однако при появлении судьи шум утих.

— Суд приговорил: признать Терещенко Николая Степановича виновным в совершении преступления и назначить ему наказание в виде пяти лет лишения свободы, с отбыванием наказания в колонии общего режима. Терещенко взять под стражу немедленно в зале суда.

Коля смотрел, как уводят Юлю, и ощущал, как предательские слёзы застилают глаза. Перед мысленным взором промелькнули их нелёгкие совместные мытарства, мимолётные моменты счастья и наивные мечты о том, что будет, когда они вернутся в свои тела. «А вернёмся ли мы когда-нибудь?»

— Юлия Станиславовна, — неожиданно выдернул её из раздумий какой-то незнакомый мужчина лет пятидесяти. — Тут вот Терещенко просил бумаги передать, согласно которым вы будете являться официальным попечителем матери Николая Степановича. Она, как мне известно, на данный момент находится в клинике…

— Да, знаю, знаю. Спасибо, — пробормотал Коля и, забрав бумаги, отправился к выходу.

— Вы уж извините, но теперь я бессилен, — нагнал его адвокат. — Никак не ожидал такого поворота событий.

— Угу, — только и смог ответить Коля и вышел из зала суда.

«Что творится с моей жизнью? Тело хоть уже и привычное, но всё же чужое. Все друзья и близкие или мертвы, или в психушке, или в тюрьме, или в клинике… старлея бы хоть разыскать».

Несколько дней пролетели в хмельном угаре. Коля сам не заметил, как на четверть опустошил запасы спиртного в огромном, на первый взгляд, баре. Возможно, и этим утром всё продолжилось бы, но звонок в дверь заставил наконец-то взглянуть на себя в зеркало и в ужасе попытаться придать себе более или менее приличный вид. Взглянув в глазок, Коля скривился: «Принесла же нелёгкая…»

— Почему вы вчера не явились на собрание? — сразу же взялась отчитывать его домоправительница и демонстративно сморщила нос. — Здесь, между прочим, живут порядочные граждане, а пьяницам и уголовникам здесь не место!

— И вам здрасти, — потирая виски, произнес Коля. — А где здесь пьяницы и уголовники?

— Вы мне зубы-то не заговаривайте, девушка! Всем известно, как вас из паспортного стола под белы рученьки забрали!