Книга Императорская любовь, страница 108 – Марина Андреева

Не знаю, о чём сейчас думал Леонель. Я вот, в шоке переваривала новости, и панически искала способ, чтобы не вставая с места добраться до оставшейся на берегу одежды. А лежала она как назло за вполне одетым, с любопытством взирающим на меня императором.

— Ларетта, согласишься ли ты стать моей женой? — произнёс поедающий меня взглядом мужчина.

Так и подмывало сказать что-то типа: «А у меня есть варианты?»

— Соглашусь, но как? Магии нет. Артефакт не признает брака.

— Брачный артефакт вон там стоит, — кивнул Леонель на странную стелу, что привлекла моё внимание в самом начале.

— Допустим. Но моя лерирея совсем ещё ребенок. Я…

Хотела сказать «не позволю травмировать малышке нервную систему», и вдруг поняла, что выбора у меня особо-то и нет. Не будет меток, брака и зачатия — не вернутся боги и магия, и я вряд ли переживу полнолуние. Если вообще до него дотяну, с учётом поднятой нежити, для борьбы с которой опять же нужна магия! Я умру. И моя кроха вместе со мною.

— Так ты согласна? — подойдя ближе, с волнением глядя на меня, уточнил Леонель.

Эх… Я бы всё отдала ради того чтобы услышать эти слова. Если бы знала, что ему нужна именно я. А не жертва во имя спасения мира, на которую он вынужден решиться.

В памяти всплыли его слова — «люблю тебя, давно». Да, давно, но, увы, не меня, а Катриону. И так грустно от этой мысли стало…

— Ларетта? — привлёк моё внимание мужчина.

— А? — встрепенулась я.

— Так ты станешь моей женой?

Как будто у меня есть выбор. Да и чего ломаться? Во имя спасения мира… Ладно, отбросим патетику. Хотела бы я стать женой Леонеля, если бы не все эти обстоятельства с возвращением магии и богов? Хотела бы. Стать императрицей? Жить в этом дворце… Вернее, в окружении тех змей, что встречались мне во время памятного завтрака. И наверняка обязанностей целая куча навалится. Эти стороны нашего союза меня не прельщают. Но выбора нет. Леонель видный мужчина, с этим не поспоришь, а то, что он император, так у каждого имеются какие-то недостатки. Так что гневаться на судьбу грешно. Проблема лишь в крохе…

— Да, — просто ответила я, ёрзая на удивительно тёплом, но оттого не менее неудобном и твёрдом камне. — Принеси, пожалуйста, мою одежду.

К тому моменту, когда мы выбрались на поверхность, уже было утро. Нежить отступила. Гвардейцы под руководством своего главнокомандующего и Мэриона разгребали последствия нападения: сжигали трупы, убирали невесть откуда появившиеся завалы. Прислуга наводила порядок, уничтожая следы ночного сражения.

Леонель, не отпуская моей руки, шёл к своему кабинету. Встретившиеся вельхоры, теряли дар речи, провожая нас удивлёнными взглядами.

В императорской приемной толпились просители: женщины, мужчины, молодые и старые, угрюмые, заплаканные, злые, растерянные. Ну и встревоженные, да. А при виде монарха, живого и невредимого, все они попадали ниц.

Это поражало. Ведь в памяти, после прочитанной некогда книги, засела уверенность — эта раса ни перед кем не склоняется. Но сначала мои люди преклонили колени после активации артефакта, и сейчас вот опять. Чудно. То ли в романе сведения искажены, то ли вокруг происходит нечто странное.

Леонель распахнул дверь, и мы тут же очутились в объятиях Женоэля и его огненноволосой супруги, видимо помогавшей мужу разбираться с проблемами просителей. Выпроводив какого-то старика, Женоэль распахнул дверь и выглянув в приемную, объявил: