Книга Императорская любовь, страница 105 – Марина Андреева

— Милая, всё образуется, — нежно проводя ладонью по её щеке, прошептал мужчина, и невольно вздрогнул, заметив на лице любимой одинокую слезинку.

— У-у… — замотала головой женщина.

— Да что там такое-то? — обращаясь не к жене, а к самому мирозданию, беспомощно воскликнул Славиэль, и вдруг…

Внезапно картина окружающего пространства изменилась. Иными стали запахи и звуки. Славиэль заозирался по сторонам и возликовал: императорский дворец! Свобода! Магия и боги вернулись на Раментайль! Но что же произошло? Ответа не было, а в следующий миг рядом вспыхнул портал и из него вышел живой и невредимый Витаэль! Причём, явно тут же собирающийся уйти! Через дверь — не порталом.

Мужчина на мгновение опешил. Как так? Ведь Катерина чётко сказала, что Витаэль мёртв. Что за наваждение?

— Витаэль! — отбросив растерянность, выкрикнул невольный наблюдатель, делая жест активации парализующего заклинания.

Ничего не произошло. Значит, магии всё же нет. Славиэль опустил руку, пытаясь нащупать перевязь меча. Ни перевязи, ни меча не было.

Да и целитель, стоя спиной к нежданному свидетелю происходящего, не проявил никакой реакции, словно был глух и ничего не слышал.

«Неужели он зачарован?» — мелькнула мысль в голове Славиэля, и мужчина улыбнулся, наконец-то найдя объяснение вероломному предательству.

Всё же Витаэль всегда был приближён к императорам, а Славиэль рос и воспитывался вместе с принцем, часто оказываясь во всяких переделках, результаты которых добрый целитель частенько залечивал, оставляя проделки ребят в тайне от воспитателей. И, конечно же, Славиэлю точно так же, как и Катерине не хотелось верить в осознанную причастность Витаэля к заговору, хотя то, о чём рассказывали богини, вынуждало уверовать в пробудившуюся в вельхоре подлость, что в большинстве случаев не свойственно их расе. Справедливость, упорство, целеустремленность — да, но не подлость!

Откуда-то сзади послышались тяжёлые шаги. Со стороны одного из коридоров в холл вышел гвардеец, увидев Витаэля. Он смотрел на целителя сквозь Славиэля, растерянно наблюдающего за всем происходящим. Это казалось странным. Он был здесь, и его будто не было. Для окружающих не было. У мужчины начали закрадываться мысли относительно видения. Видимо, некие боги всё же есть. Они услышали его. Но что даст ему эта сцена, очевидцем которой он стал?

— Остановись! Двери открывать нельзя, — срываясь на бег, выкрикнул гвардеец.

Не успеет. Разделяющее их пространство слишком велико.

Славиэль, стоя рядом с целителем, заметил его резкое движение, активирующее какой-то атакующий артефакт.

— Поверь, лучше уж такая смерть, — словно оправдываясь, произнес Витаэль, а гвардеец, мгновение назад бывший крепко сложенным здоровым мужчиной, обратился в оседающую на пол горстку пепла.

Погиб. Бесславно, нелепо, от руки предателя. Однако свою лепту он всё же внёс, ненадолго задержав атаку. Послышался топот приближающихся шагов и в холл со всех сторон хлынули гвардейцы.

В голове Славиэля начала складываться мозаика. Некромант. За окнами темно, значит, сейчас на Раментайле ночь. Запрет на открытие дверей — это итог допроса некроманта. За дверью кто-то, или вернее, что-то есть. Что-то, чьё проникновение в здание несёт нечто настолько ужасное, что в сравнении с этим смерть от атакующего заклинания можно приравнять к величайшей благодати.