Книга Нечисть на полставки, страница 8 – Марина Андреева

— Я романтичная идиотка, это разные вещи. Короче, слушайте. В купальскую ночь самое сильное гадание — с зеркалом и свечами. Надо пойти на Лысую гору, положить зеркало, зажечь три свечи и трижды позвать: «Суженый-ряженый, покажись». И тогда придёт твоя судьба.

— А если придёт маньяк? — спросила я, перелистывая страницу. Шелест бумаги громким показался в моих ушах.

— Значит, судьба — маньяк. Тоже вариант. Он что не мужик что ли? Опять же экзотика… С маньяками, говорят, страстно, пока они тебя не убили.

— Экзотика… — повторила я и засмеялась — невесело, скорее от нервов. — Скажешь тоже…

— Ты же не каждый понедельник сексом с маньяками занимаешься? А разнообразие — это полезно.

Катя засмеялась. Я — нет. Потому что в глубине души, где-то под слоем карьерного цинизма и выгоревших отношений, мне вдруг стало… интересно. Не то чтобы я верила в эту чушь. Я не про маньяков, естественно. Про гадание. Но Лена всегда умела подать так, что начинаешь сомневаться в собственном материализме. Внутри что-то ёкнуло — не страх, а предчувствие, будто перед грозой, когда воздух тяжелеет и волосы встают дыбом.

— Алиса, — Лена посмотрела на меня с вызовом. — Ты всегда такая правильная. Карьера, MBA, красный диплом, а в личной жизни — полный швах. Может, пора довериться вселенной?

— Вселенная послала мне мужа-изменщика и любовника-лжеца. Спасибо, вселенная, я пас.

— А я предлагаю спор, — Лена подняла бокал. Стекло звякнуло о моё, Катино — её стакан с соком. — Ты идёшь в эту субботу, в ночь на седьмое июля, на Лысую гору. Делаешь всё по инструкции. Если никто не придёт — я угощаю тебя ужином в «Белом кролике». Если придёт — ты угощаешь нас обеих в любом ресторане, который мы выберем. Идёт?

— Ты серьёзно? — я перевела взгляд на Катю. Та пожала плечами, откусывая оливку. Сок брызнул на скатерть.

— А почему нет? Хоть развлечёшься. А то ты в последнее время даже шутить перестала. У тебя лицо стало какое-то… пластмассовое. Как у куклы Барби, только злой.

— Я шучу. Вчера, например, сказала клиенту, что его логотип похож на силиконовую грудь. Он обиделся. А что? Третья степень натянутости, неестественный блеск. Я ж правду сказала.

— Это не шутка, это профессиональная деформация. И нехватка секса. Ты бы ему еще сравнения с фаллосом сделала.

Я вздохнула. Бутылка дорогого виски, которую я поставила на кон, против ужина в ресторане — невелика разница, но Лену я знала: если не соглашусь, она будет пилить меня всю следующую неделю. Она умеет. У неё мама учительница, генетическое.

— Идёт. Но только потому, что мне скучно. И если я встречу там маньяка, ты будешь свидетельствовать в суде, что это ты меня подговорила. И купишь мне гроб с атласной обивкой.

— Договорились! — Лена чокнулась со мной, потом с Катей. — За Купалу!

— За сомнительные предприятия, — поправила я и допила коктейль. Лёд звякнул о зубы, обжёг холодом.

Бар «Жар-птица» потихоньку наполнялся вечерней толпой. Официанты скользили между столиками, на сцене настраивали микрофон для какого-то певца в ковбойской шляпе. Пахло жареным мясом, дорогим парфюмом и перегаром — классический московский микс. Рыжий бармен Ваня наконец решился: подошёл к нашему столику с подносом, на котором стояли три шота какой-то мутной жидкости. В его руках поднос чуть дрожал — волнуется, идиот.