Книга Нечисть на полставки, страница 68 – Марина Андреева

— Для храбрости? — беру пузырёк. Стекло тёплое, будто она держала его у печки или на груди, под халатом.

— Пей перед тем, как решение принимать. Поможет не струсить. Не думать головой. Слушать сердце.

— А если уже струсила?

— Тогда пей две ложки. И не вздумай разбавлять — силу потеряет. И не пей сразу всю — сердце остановится. Я серьёзно, не шучу.

— Марфа, — смотрю на неё. — Завтра последняя ночь. Не знаю, что делать. Совсем. В тупике.

— Знаешь. Просто боишься себе признаться. — Она смотрит поверх очков. В её глазах — не только мудрость, но и что-то тёплое, бабушкино, от чего хочется заплакать. — Ты его любишь. Он тебя любит. А любовь — это риск. Всегда. Даже без демонов и богов. Даже без проклятий. Даже в обычной жизни. Думаешь, твоя мать не боялась, когда рожала тебя? Боялась. Но родила. Потому что любила.

— А если ошибусь?

— Тогда будешь жалеть до конца жизни. Каждый день. Каждую ночь. Каждую минуту. Но если не рискнёшь — будешь жалеть ещё больше. Потому что будешь знать, что могла. Но не попробовала.

— А та девушка, Ульяна? Она рискнула. И сгорела.

— Ульяна была одна. А у тебя есть мы. Лена, Катя, я, твой демон. Пять человек против одного бога. И у нас есть то, чего не было у неё — время, информация и интернет.

— Интернет против бога?

— А почему нет? Бог — в голове, а интернет — в телефоне. Иногда помогает. Катя там такое нарыла... но не буду забегать вперёд. Завтра всё расскажу.

Она уходит, шаркая тапками по лестнице. Закрываю дверь. Смотрю на пузырёк. Травы пахнут полынью, мятой, чем-то сладким, похожим на мёд, и ещё — дымом. Откупориваю, нюхаю — горько, но не противно. Внутри разливается тепло, даже не глотая.

— Яр, — зову.

Он не отвечает.

— Яр, иди сюда. Пожалуйста.

Слышу, как он встаёт с дивана. Медленно идёт. Останавливается в дверях кухни. На пороге, не переступая. Смотрит на меня — глаза серые, усталые, под ними круги, как у меня.

— Что? — голос севший, хриплый. Будто он тоже плакал, но не хочет показывать.

— Марфа принесла настойку. Для храбрости.

— Тебе не нужна храбрость. Тебе нужно решиться.

— Это одно и то же.

— Нет, — он качает головой. — Храбрость — это не бояться. А решимость — это бояться, но делать. Ты боишься. Это нормально. Но ты должна сделать.

— И что мне делать?

— Выбирать. Меня или пустоту. Жизнь или смерть. Любовь или страх.

— А если выберу тебя — Купала сотрёт память. Перестану любить. Даже тебя. Даже Лену. Даже Кощея.

— А если выберешь мою смерть — я умру. А ты останешься с памятью и будешь страдать. Каждый день смотреть на ожог и вспоминать, что могла меня спасти, но не решилась.

— Оба варианта плохие.

— Третий — рискнуть. Полюбить так, чтобы любовь стала сильнее магии. Чтобы Купала испугался. Чтобы он сам отказался от своих правил.

— А если сгорю?

— Тогда сгорим вместе. Как в той сказке. Как Ульяна. Но я буду рядом. Держать за руку. До самого конца.

— Ты хочешь, чтобы я сгорела?

— Нет, — он подходит ближе, протягивает руку, но не касается. Его пальцы застывают в сантиметре от плеча. — Я хочу, чтобы ты жила. Счастливо. Со мной или без меня. Но счастливо. Если выберешь пустоту — не будешь счастлива. Если выберешь мою смерть — тем более. Остаётся только рискнуть.

— Без тебя не буду счастлива.

— Тогда выбирай меня.