Книга Windows. Окна Большого города, страница 54 – Марина Белкина

Я ловил каждое ее слово.

— Если на душе есть грех, тебя задержат, нет – пройдешь, если не попадешь в печь анубисов. На каждом этаже ты должен найти ключ от следующего.

— Как его найти? – быстро спросил я.

— Может, тебя еще и на жилплощади моей прописать? – Цербер сурово посмотрела на меня, а потом, с гордостью, – на свою будку. – Нет ключа – нет этапа. Дойдешь до конца, с балкона Восьмого этажа тебя заберет Белая птица.

— Ключ всего один на этаже?

— Ключ у каждого свой. Сейчас ключи ищешь только ты. Последний пытавший счастье застрял на Восьмом этаже. Так и не смог выбраться.

Она порылась в кармане:

— Вот мешок для ключей.

Я взял холщовый мешочек, похожий на те, в которых хранят бочонки лото, и засунул за пазуху.

— А теперь иди.

Я сделал несколько шагов.

— Стой!

Она подошла и торопливо сунула мне перо и цветок, а потом провела рукой по моим волосам.

— Светлоголовый. Как попал-то сюда? Заблудился? Ты это… Если доберешься до последнего этажа, попроси Белую птицу, пусть внучок мой меня помянет. На могилку сходит, ни разу не был.

Я кивнул и пошел к пролету лестничной клетки, ведущей вверх.

— Стой! – снова крикнула Цербер.

Она приблизилась и… выстрелила! Ржавый болт отскочил от браслета с номером и упал на бетонный пол.

— Труд освобождает.

Я поднялся по лестнице, прошел мимо строительных лесов, забытых банок с краской – в подъезде был ремонт – и через фанерную дверь вышел на железную лестницу. Ту самую, которую видел снаружи. На меня пахнуло жаром Адской планеты. Глаза заволокло едким дымом, который валил из печной трубы. Я стоял на квадратной площадке из железных труб перед дверью, под моими босыми ногами плыли огни Демонополиса – Восьмиэтажка поднялась довольно высоко. Я толкнул хлипкую дверь, не заперто. Достал из кармана треников ключ и задрал голову. Надо мной нависал серый дом с квадратами одинаковых дверей. Я преодолел один пролет и осторожно дернул за ручку двери следующего этажа. Она была заперта – но стоило хотя бы попробовать. Я спустился, постоял немного перед дверью и вошел внутрь.

Что угодно я ожидал увидеть на Первом этаже симулятора Ада: курящую яму, ледяную пустыню, горящий лес, – но только не то, что увидел. Это была… почта! Кондовое советское учреждение, от одного вида которого у меня отчего-то засосало под ложечкой. За стойкой, к которой тянулась очередь из темных печальных теней, сидели анубисы с шорами на глазах, похожие на тех, из пустыни, но в форменных костюмах работников Почтамта. В центре стоял стол, возле которого расположились стойки с почтовыми открытками из семидесятых: с цветами, белками и зайцами, которые несут наряженную елку. Тени сидели и за столом – заполняли бумаги. Окна были заклеены, некоторые стекла выбиты, по другим ползла паутинка трещин.

Что-то смущало. Я посмотрел внимательнее на тени, стоящие в очереди. Ни у одной из них не было лица, лишь смазанное серое пятно. Я инстинктивно схватился двумя руками за свое, и понял, что и у меня нет лица тоже.

За стойкой, где выдавали письма и посылки, я заметил прилавок. Печенье в яркой упаковке, сгущенка с сине-белой этикеткой, копченая колбаса, чулки, чай со слоном, кофе в банках – дефицит семидесятых. На каждом товаре – ценник, но прочитать его я не мог. Я вспомнил кофейный запах, когда только отрываешь фольгу от банки, волшебный, пьянящий. За чашку кофе я бы отдал сейчас ключ от следующего этажа! По сравнению с жаждой кофе даже потеря лица не казалась такой значительной.