Книга Продана криминальному боссу, страница 96 – Анна Гром

— Ну что? Говорить можешь?

— Шёпотом, – ответила Эмилия, пряча глаза в пол. Ей не хотелось смотреть на бывшую подругу.

Ей было стыдно и страшно смотреть в глаза своему прошлому. Одному из прошлых. Тепличная жизнь с родителями. Глубокое дно жизни с подносом и на коленях. Осипович. Саша. Который тоже скоро станет прошлым, уже почти становится… От всех своих прошлых жизней Эмилия хотела бежать без оглядки, но от Саши Воскресенского бежать ей не хотелось. Даже под страхом смерти.

— Что с тобой случилось?

И Эмилия рассказала ей всё.

Как могла.

Сбиваясь, кашляя, плача.

С болью вырывая из себя гнусные воспоминания, иллюзии, страхи – всё то тошнотворное и унизительное, что было у неё с Павлом Осиповичем. Наконец, заговорила, вытаскивая из себя всё то, что так старательно забивала внутрь. Та реальность, от которой она так старательно открещивалась, больно ударила под дых – прокурор Осипович делал всё, чтобы она чувствовала себя растоптанной, виноватой, зависимой – шлюхой которую подобрали с улицы и сделали своей персональной шлюхой – и продолжала чувствовать себя такой даже с другим. Саша Воскресенский не заслужил её такую – и Эмилия сказала это вслух.

Надя долго смотрела на неё, скрестив на груди руки. Они сидели в кафе при больнице, в плетёный креслах за пластиковыми столами с имитацией под дерево. Теперь – без Саши – вся жизнь её станет сплошной имитацией. Снова

— Знаешь что, Милка, – перекинув ногу на ногу, Надя заговорила. – Ты дура.

Эмилия распахнула глаза от удивления. Такой «поддержки» она не ожидала.

— А ещё расчётливая сука. Ты получала бабло, подставляла жопу и строила из себя жертву. А теперь, когда нашла нормального мужика, решила свалить при первой же проблеме?

Эмилии стало больно, словно её ударили по лицу.

— Я не хотела уходить. Меня заставили…

Осипший голос превратился в рычание. Эмилия яростно защищала себя, столкнувшись с непониманием. Откуда Надьке было знать, как она жила?! Откуда ей было знать, чего ей всё это стоило?! Эмилия почувствовала, как бриллианты в ушах повисли обломками бетона, как бельё за семнадцать тысяч стянуло под грудью, словно корсет из китового уса. За что она так отчаянно цеплялась? За комфорт? За роскошь? Та девочка, старательно учившая гаммы на фортепьяно матери, мечтала только о любви, а потом… потом перестала в неё верить. В её жизни остался один ужас и роскошь, которую она получала в ответ на него. И если бы не Саша…

— Вынуждают? Да ну. Ну, погрозили тебе, и что? Всё, лапки кверху?

— Но ты не понимаешь! – зарычала Эмилия хриплым, простуженным голосом. – Ты не понимаешь, кто он и что за люди его окружают!

— Ну да, ну да! Ты всё понимаешь, а мне-то куда… – Надя снисходительно хмыкнула, от этого Эмилия завелась ещё больше. – Знаешь, я тоже всяких людей повидала. Ты его любишь или нет?

— Люблю.

— Ну и долго ты инфантилку из себя строить будешь? Бедная несчастная жертва! Прекрати ныть и сделай хоть что-нибудь в своей жизни сама. Сама, твою за ногу. Мамки с папкой больше нет, папика нет. Всё, звиздец настал?! Эх, ну и дура.

— Пошла к чёрту! – крикнула Эмилия и испугалась того, как повела себя. Испугалась, что вернулась в эту свою провинциальность, снова стала глупой простушкой, которую легко было обвести вокруг пальца.