Книга Клуб рогатых жён, страница 19 – Анна Гром

— Вы действительно спите со своей сестрой? — вылетает у меня изо рта прежде чем я успеваю подумать.

Сергей замирает на секунду, а затем разражается громким, раскатистым смехом. Этот звук отзывается странным, почти приятным эхом у меня в груди, вопреки всему ужасу ситуации.

— Кто же это вам сказал?

— Ирина. Соседка. Жена ресторатора.

— Вы поверили сдвинутой нимфоманке? — он прищуривается, и в его глазах блестит опасный огонек.

— Я не знаю, кому здесь верить.

— Никому. Не верьте здесь никому.

Мы выходим из машины, Сергей открывает задние двери и аккуратно достаёт неподвижное тело. Я следую за ними. Он несёт её словно пушинку в невидимый глазу лифт, который бесшумно раскрывает перед нами двери.

— Она жива?

— Пока да.

Мы выходим из лифта. Я едва ли не слепну от белоснежной чистоты помещения. И это ещё не операционная. Операционная, похоже, прямо напротив, судя по стеклянным распашным дверям.

— Почему мы не поехали в больницу? — спрашиваю я.

— Чтобы её там добили?

Ответ вынимает из меня дух. Сергей кладёт завёрнутую в плед девушку на каталку, стоящую у стены.

— Она расходник. В принципе, она не должна была выжить, она подписалась на это добровольно. По своим причинам.

Я молчу, ошарашенно глядя в его глаза. И он продолжает:

— Да. Эти люди бывают убедительны. И предлагают очень выгодные сделки.

— Какая сделка может быть с условиями, где одна сторона может умереть?! — почти кричу я.

— Валерия. Жизнь человека не самая драгоценная ставка в той среде, в которую вы попали. Привыкайте.

Проклятый бесшумный лифт! Двери распахиваются и в коридор въезжает женщина на инвалидной коляске, позади неё выходит ещё одна — высокая блондина с фигурой модели, но помятым серым лицом, с ярко-выраженными возрастными морщинками. Её телу на вид было восемнадцать, лицу — раза в три больше.

Похоже, она никогда не слышала об ухищрениях пластической хирургии или принципиально их игнорирует. Для жильцов нашего элитного поселка это явление почти аномальное. Глядя на них, я даже не могу сразу определить, кто из этих женщин старше.

Обе осматривают меня придирчиво, с явной настороженностью, но хранят молчание. Ни приветствия, ни дежурного кивка. Впрочем, ситуация сейчас бесконечно далека от светских формальностей. Девушка на каталке — та самая пострадавшая — начинает шевелиться и издает тихий, надрывный стон.

— Виталина, помоги переодеться, — мягко, но железобетонно твёрдо командует женщина в инвалидной коляске, и я, наконец, понимаю, кто здесь кто.

Это те самые мать и сестра Сергея Мясникова. Мать я представляла себе беспомощной увядающей старушкой, — наверное, так ее воспринимают и остальные соседи, ведь она почти не выходит из дома, но на самом деле в инвалидном кресле сидит стальная женщина-хирург.

Виталина суетится вокруг неё, помогая надевать халат, шапочку, перчатки.

— Вит, ты прибухнула что ли?! — сурово окликает сестру Мясников.

— Нет, с чего ты взял?! — огрызается та. Голос у нее высокий, резкий, с отчетливыми истерическими нотками.

Сергей не церемонится. Он хватает ее за обе руки, ставит прямо перед собой и впивается взглядом в глаза. Затем быстро отпускает, и я вижу, как ее ладони остаются висеть в воздухе, мелко подрагивая.

— У тебя руки ходуном ходят. Как ты собралась ассистировать? — отрезает он. — Короче, я сам все сделаю. Отведи гостью на кухню. Дай ей поесть, воды и успокоительное. У нее шок.