Книга Клуб рогатых жён, страница 10 – Анна Гром

С шубой я явно погорячилась — стоило потратить лишние десять минут, чтобы выудить её из недр гардеробной. Впрочем, с костюмом я промахнулась не меньше, как и с укладкой, и с оттенком помады. Здесь одним штрихом по губам было не обойтись — требовался как минимум пухлый кейс косметики и личный визажист в придачу.

Особенно на фоне того «тяжёлого люкса», в котором дефилируют гости Ирины. Идеальные локоны к волоску, суперпрофессиональный контуринг, лица, доведенные до глянцевого блеска. Это была не уютная домашняя посиделка, а настоящая палата мер и весов, где каждого входящего беспристрастно сканировал невидимый индикатор ценников. Прошёл проверку — добро пожаловать в круг избранных, не прошёл — ты пустое место, и звать тебя никак.

На пороге Ирининого дома даже официантики осматривают меня презрительно и двигаются дальше, не предложив мне ни бокальчика «Кристалл», ни крабовой клешни, ни запечённой в виде расписной деревянной ложки тарталетки с чёрной икрой в русском стиле.

Зато Ирина прмечает меня с другого конца гостиной, масштаб которой переваливал за две сотни квадратов. Путаясь в каскадах соболиного меха, она устремляется ко мне, растянув губы в широченной улыбке.

— Лерочка! Ох, Лерочка, рада что ты добралась до нас! Работать тридцать первого декабря, это наказание!

— Работать это вообще наказание. Которое женщины почему-то выбирают добровольно, — с видом великого мыслителя выдает Наташа, которая, словно белая лебедь в белой норковой накидке, выплывает из-за соболиного великолепия Ирины.

Я невольно оглядываюсь. У них что, перебои с отоплением? К чему это засилье мехов в помещении? Ощущение было такое, будто я угодила в пещеру к неандертальцам, только шкуры у них были от кутюр.

Отец четверых детей — Витенька, проплыл мимо, удостоив меня беглого оценивающего взгляда. Он был, конечно же, без супруги, но, как я понимаю, со старшей дочерью. Ей было шестнадцать лет, как успела растрепать мне Ирина, но выглядела она не младше эскортницы Натальи, которая также была приглашена на праздник в компании какого-то лысеющего кавалера, вероятно, очередного спонсора.

— Не всем удаётся так удачно определиться с призванием, соглашусь, — отвечаю я, не сводя пристального взгляда с шальных от игристого глаз Натальи. —«Единственный способ делать великие дела — любить то, что делаешь. Если вы еще не нашли его, продолжайте поиски. Не успокаивайтесь.» Говорил Стив Джобс. Я слышала вы талантливая певица? Или просто хорошо владеете микрофоном?

Наташа либо не понимает иронии, либо не слышит — её внимание привлёк ведущий вечера, известный стендап-комик, который объявил выступление популярного певца, и Наташа, произнеся своими большими губами восхищённое «О», тут же убегает к сцене.

— Ой, Лера, ты такая классная, — Ирина же смеётся в голос и так искренне, что из её глаз текут слёзы. — Нам давно не хватает такой вот остриночки, — она легонько колет меня в плечо своим острым ногтем с блескучим камнем на кончике, изобрадает «остриночку», видимо. — Меня эта Наташа так раздражает, если честно. Видишь, кто с ней?

Ну вижу. Какой-то приземистый мужик с брюхом, который способен конкурировать с брюхом ресторатора Василия, супруга хозяйки вечера.

— Продюсер, Айсман, знаешь же? Он недавно развёлся, теперь вот наслаждается свободной жизнью. Каждая проходит кастинг через его постель. Наташка тоже из их числа, но её уже списали по возрасту — тридцать три всё-таки. Продержалась дольше всех, обычно в двадцать девять им уже ищут замену, а в тридцать — всё, на пенсию. Скоро у них обновление состава, и Наташка вернётся в свой привычный эскорт. Только ценник там с каждым годом всё ниже. Лет через пять наймёшь её дворничихой, пусть листву гребёт. Только в горничные не бери, а то она по старой памяти перед твоим Антохой без трусов полы мыть начнёт.