Книга Измена. 40 лет – ума нет, страница 63 – Анна Гром

И как в плохом кино, мимо как раз проезжал патруль полиции. Гуднула сирена. Резко перестроившись, полицейская «Веста» тормознула прямо возле нас.

Вместо ЗАГСа я оказалась в отделении. Сына я пока не стала беспокоить, тут очевидно, что дело выеденного яйца не стоило, только Серёже написала. Анечка, моя умница, уже разжилась записями с камер и грузила их на облако, чтобы сразу же мне на электронку выслать, а я уж покажу компетентным лицам.

Встретил нас тот самый уставший оперативный дежурный, который принимал моё заявление на кражу. Патрульные передали ему меня и госпожу Меньщикову. Ехать в машине полиции вместе с бывшей свекрухой было тем ещё испытанием, она всю дорогу сыпала проклятия и верещала, пока едущий спереди сотрудник не пригрозил ей электрошокером. И вообще. Меня повязали! Да как это возможно! Я честный и порядочный человек! Это старая клуша слева, вот кто хулиганка и дебоширка! Я тут вообще не при чём!

— Нарушение общественного порядка, Надежда Васильевна. Нехорошо, – вздохнув, устало пожурил меня дежурный, как старый друг, когда патрульные выгрузили нас у входа.

У парня глаз намётан был, он как на баб Олю посмотрел, так сразу понял, что с неё спросить нечего, кроме анализов. А вот ко мне были вопросы. Почему я так повелась на провокации истеричной старухи? Как в первый раз? Хотя полностью себя оправдываю тем, что она пыталась помять капот, между прочим, дорогого моего сердцу подарка!

Я, конечно же, изложила свою версию произошедшего, не отрицая, что пыталась оттащить гражданку Меньщикову с моего пути, в чём искренне раскаиваюсь. Оставалось дождаться доказательств.

Ольга Михайловна, растеряв былой пыл, сидела в приёмной и придерживала рукой опухший локоть. Мгновенная карма её настигла, так и надо ей. В таком почтенном возрасте не стоит заниматься вольной борьбой.

В участке Ольга Михайловна заявила о своих правах на звонок адвокату. На что дежурный, хмыкнув, но сохранив маску серьёзности, сказал, что никто у неё телефон не забирал и что звонить она может хоть президенту.

— Гри-и-ишенька! – её голос зазвенел по направлению в трубку, как пила. – Надька, твоя курва бывшая! – Мы с дежурным на эту реплику только многозначительно переглянулись. – Меня избила, сбила машиной и сдала в милицию! Срочно приезжай! Какой адрес? А какой адрес?! – она кивнула дежурному и спросила с таким видом, будто «Мальчик, водочки нам принеси» сказала. Ей ответили, она надиктовала. – Всё, жду! – добавило повелительно, потом положила телефон в ридикюль и насупилась в ожидании.

— Почему вы её в камеру не посадили! Я вообще-то жертва! Я с ней не хочу на одной лавке сидеть! – Ольга Михайловна начала разыгрывать второй акт своей пьесы.

— Следствие разберется, – буркнул дежурный и углубился в заполнение своих бесконечных бумаг.

Наконец-то телефон мой пиликнул.

Анечка – умница, быстро сообразила. Премию ей выпишу. Записи с камеры со всеми подтверждениями от наших ЧОПовцев пришли на мой телефон, я тут же скинула их на электронку, которую мне надиктовал дежурный.

Он просмотрел запись с каменным выражением лица, но в конце не выдержал. Лицо его задрожало, он губы закусил изнутри, но всё-таки расхохотался так, что баб Оля аж вздрогнула. К нему сразу ребятки из охраны подбежали, заглянули через плечо, посмотрели в монитор и тоже принялись ржать. Надеюсь, не надо мной. А то я там тоже фигурирую айда ушёл на этих записях.