Книга Измена. 40 лет – ума нет, страница 16 – Анна Гром

— На что?

— Отметил день рождения с размахом.

— Как у него кредитка твоя оказалась:

— Да не знаю! Я ему в руки не давала её!

— С этим тогда просто, – уверенно заявил сын. – Заяву в полицию подаёшь обязательно. Кредит нецелевой, не на семейные нужды, после развода сам его и выплатит, но на всякий доки надо будет собрать.

Ну чек из ресторана взять не проблема, особенно, если прийти с полицейскими.

— Кредит на бизнес пополам поделится при разводе, – продолжал сын.

А вот это уже хорошая новость. Я ведь плачу его сама. Григорий только благами от него пользуется.

— Я насчёт квартиры переживаю. Я в ней даже не прописана, – вздохнула я, вспоминая свой огромный промах.

После продажи своей однушки я оформила временную прописку у матери, да так и не прописалась в новой. А когда мне было? Ох, Надя, добытчица ты наша, всем всё добыла, кроме себя. Я представила себя на улице, с одним чемоданом, и эта картина была невыносима.

— А ты сильно не переживай. То, что она у баб Оли в собственности, это, конечно, будет проблемой, только вот ты в ней не прописана, а я прописан.

Вот это новость!

— Как ты умудрился?! – Прописаться в квартире Меньщиковых, которые своего не упустят, это надо талант иметь! Не менее великий актёрский, чем у самой баб Оли.

Я всегда считала себя достаточно проницательной, но мой сын, мой двадцатилетний мальчишка, оказался умнее меня, хитрее, дальновиднее. Он подстелил соломки там, где я даже не подозревала, что могу упасть.

— Пришёл к баб Оле с цветами и конфетами, сказал, что мне прописка нужна для поступления в ВУЗ и переезда в общагу. Мы ж квартиру продали нашу, когда вы с этим, кхм, – он проглотил бранное слово, – съехались. А она рада была до смерти, что я с её квартиры съезжаю и возвращаться не планирую. Ну и на радостях дала согласие. Ещё пришлось наврать, что другая бабушка, твоя, такая сякая, отказала внучеку. Баб Оля так вообще себя благодетелем почувствовала, на волне гордости всё сделала.

— Обалдеть… – только и выдавила я из себя. Такого как Артёмка, лучше не иметь во врагах. Такая гордость меня охватила и уверенность!

— Мам, ты уж извини, но человек ненадёжный он. Я решил перестраховаться, – голос сына стал серьёзным, в нём прозвучала нотка сожаления, но и твёрдости.

И перестраховался молча. Как знал, что мать только рукой махнёт и дальше пойдёт целину вспахивать.

— Как, замечательно, Артём Дмитрич, вы придумали! – Я рассмеялась, и этот смех был чистым, искренним, без горечи. От былого уныния не осталось и следа. Я снова ощутила запал на борьбу.

— На развод можешь подать через Госуслуги, а на раздел имущества подавай в суд.

— Я поняла, спасибо, сын, – я чувствовала, как силы возвращаются ко мне, как в голове проясняется. – Ну, все мне пора, – сказала я, приложил ладонь к трубке, чтобы не быть услышанной.

В замке зашуршал ключ. Похоже, блудный муж вернулся домой.

— И как давно ты на сайтах знакомств сидишь, Григорий?

Я вышла из кухни в коридор, где счастливый именинник снимал свои кожаные щегольские ботинки под ковбоя, с удлинёнными носами и пряжками.

Я отчего-то принялась оценивать его внешний вид: зауженные брючки, рубашка, приталенная, с блеском, на голове модная стрижка с «поставленным» гелем чубом. Григорий вовсю косил под двадцатилетнего, молодился до абсурда. Это всё выглядело на нём слегка комично.