Книга Измена. Путь бумеранга, страница 28 – Анна Гром

— Может, всё-таки кофе, София? – спросил он меня, когда я нажала кнопочку автозапуска. Машинка приветливо мигнула мне фарами, мотор заурчал. Я взялась за ручку водительской двери и не хотя подняла на него глаза.

Сейчас он не работал на аудиторию. В этой почти интимности, которая возникла между нами, посреди загруженной парковки, рокота моторов и шуршания шин по асфальту, он казался мне уязвимым. В его тёплых глазах была надежда, на губах – улыбка. Он внушал чувство безопасности. Вряд ли он сделает мне больно или как-то обидит. Ещё немного, и я передумала бы отказываться. Но голос разума гнал меня прочь. Из одного омута я не хочу падать в другой. А я ведь обязательно упаду. Он меня сильно привлекает…

— Мы уже выпили очень много кофе за сегодня. Пожалуй достаточно, иначе я не высплюсь, – улыбнулась я и занесла ногу в салон.

— Тогда ужин? – он не унимался.

— Я не ем после восьми. До свидания, Вадим.

Я села в машину и закрыла за собой дверь. Не глядя на него, воткнула рычаг и вырулила с парковки.

И пожалела об этом.

Вадим Лиходеев

Я давно перестал испытывать скованность.

Многие годы работы над собой сделали из замкнутого ребёнка, который предпочитал проводить время в компании книг и альбомов с карандашами, спеца по коммуникациям, одного из лучших в своём деле. Ирония судьбы. Иди туда, где твой страх, где твоё слабое место и ты добьешься всего. В отношении меня это утверждение сработало на миллион процентов.

Система дала сбой только вчера, когда я увидел девчонку с рыжими волосами. Меня буквально отбросило в прошлое на сотую долю мгновения. Мама часто красилась в рыжий цвет.

Когда ещё была ею.

Мне до сих пор сложно произносить и даже думать это слово на букву «м». Несмотря на то, что за плечами целый психологический факультет и диссертация на тему «Влияние семейной истории на особенности переживаний взрослого субъекта в период кризисных ситуаций».

Я отлично осознавал, что и на чём базировалось, однако, фактор переноса* никто не отменял. Всё-таки мы подсознательно выбираем тех, кто похож на наших родителей. И тем не менее, несмотря на все логические доводы разума, что-то внутри меня вспыхнуло. Искра пробежала, так обычно говорят.

Ровно две недели назад я отменил свадьбу с Леной. Забрал заявление, забрал аванс из ресторана. В какой-то момент окончательно убедился, что она сначала видит цифры на моём банковском счёте и купюры в портмоне, а потом меня. Не уверен, что она будет со мной и в бедности, и в горе. А я не настолько щедрый, чтобы быть в радости и в богатстве просто так. Из меня хреновый донор и совершенно говённый спонсор. Лена давно и хорошо меня знала, и сама работала с людьми, поэтому ей долго удавалоськазаться, а не быть. А для меня было важно, чтобы рядом был человек, которому я смогу доверять. Я мог ей доверять, только прайс за него оказался высоковат.

Она недовольно поджимала губы, когда вместо последнего айфона я подарил ей предпоследний, когда вместо Бали мы полетели в Тай, где уж были два раза. А когда я решил взять квартирку в строящемся «Самара-Сити» и чтоб было не так напряжно по деньгам, продал свою двушку в жилом комплексе «Гранд Империал» на берегу Волги, внёс сумму от продажи в стройку и переехал в однокомнатный хрущ, после капремонта, она устроила мне такую истерику. Припомнила мне всё, что я ей доверил о своей жизни, попрекнула всем, чем можно. Сказала, что я нищеброд. Когда я спросил её, где она видела нищебродов на Х6, она сказала, что в Москве. Нищеброды в Москве ездят на Х5 и Х6. В Москве её катают на Ламбе и Феррари и покупают всё, что на что она показывает пальцем. Какие-то даже просто знакомые. Очень щедрые и богатые мужчины в Москве, куда она часто летала на всевозможные обучения и конференции. Когда я предложил ей туда ехать и там же и оставаться, она взвилась ещё сильнее.