Книга Измена. Любовь адвоката, страница 44 – Анна Гром

И который Майя давала мне с лихвой.

Наш лёгкий ужин с бутылкой вина закончился в спальне, где она сидела на мне верхом, такая маленькая и яростная. Где она выбросила это золотое платье в мусорное ведро, как последнее напоминание о жизни с Ланским. Где отдавалась мне до дрожи в каждом мускуле, так искренне, без манерности и наигранности, как порой бывало с Юлией. Да ни с кем такого не бывало, как с Майей. Мы с ней так совпадали, что, пожалуй, в эту слезливую дичь про судьбоносные половинки скоро поверю.

Каждый со своего ноута, мы подали заявления на расторжение брака на Госуслугах. И отметили это бокалом вина. Теперь на мне повиснет ещё одно бракоразводное дело. Благо, оно не будет трудным, так детей у них с Ланским нет и имущественных притязаний, как я понял, тоже. Майя не хотела отдавать только машину, но она и записана была на её имя. Всё остальное её «имущество» она уместила в спортивной сумке.

Потом мы сели отсматривать записи. Поделили по датам, благо, их не так много накопилось за это время. Вчерашний разговор, где Юлия называла нашу дочь тупой и ленивой, я сохранил сразу. Теперь пойдёт дальше в прошлое.

— Олег… – побледневшая Майя позвала меня к своему ноутбуку.

На короткой записи было видно, как Юлия орёт на мою дочь и замахивается на неё ладонью…

— Я её закопаю.

Майя рядом сжала меня за плечо, пыталась успокоить. А я успокоюсь только завтра, когда отнесу заявление и все собранные доказательства в опеку.

На записи биомать замахнулась на Алёнку, но не ударила, потому что дочка вся сжалась в комок, закрыла ладонями лицо и бросилась к себе в комнату. Что было бы, если б у дочки инстинкт самосохранения не сработал, я даже думать не хотел.

— Нельзя так с детьми, – прошептала Майя где-то у меня над ухом. Я обернулся и понял, что она плачет. – Меня также отчим гонял по квартире. И мать, когда пьяная. И вот потом из меня такая дура бешеная выросла.

Я крепко обнял её. Слов сейчас не надо было. Не будет мою дочь никто гонять. И Майю больше никто не тронет.

И никакая ты не дура бешеная, Май. Это мы с тобой, похоже, в дурдоме живём, среди его постояльцев.

Мы отсмотрели всю прошлую неделю. Обнаружили две с цены с порванными тетрадками, которые я тоже вложу в дело. Более ранний срок записи принёс нам с Майей ещё один катастрофический сюрприз. На записи оказался зампрокурора Игорь Ланской.

— Ммм, как интересно, – Майя ближе придвинулась к экрану. А я открыл запись с другой камеры. Моя дочь в это время была в своей комнате.

Только не это.

Дальше запись я смотрел сквозь кровавую пелену, застившую мне глаза. Алёнка выбежала в коридор, и мать грубо приказала ей топать обратно и не высовываться. Ни на кухню, ни в туалет. А сама повела Ланского в нашу спальню. Точнее, мою спальню. В мою спальню, в моей квартире. Пока в соседней комнате сидел, как в тюрьме, почти не дыша, мой ребёнок. Алёнка слышала, как в родительской спальне пыхтел над её мамой чужой мужик. И она мне ничего не сказала. Потому что на записи двумя часами позже эта шлюха угрожала ей по этому поводу.

Я думал, у неё хватало мозгов не принимать Ланского у нас дома, когда там был ребёнок. Но увы. Мозгов там не найдено.

— Я думаю, этого достаточно, – Майя, видя моё состояние, захлопнула крышку ноута. Этого действительно вполне достаточно для опеки и суда.