Книга Заберу тебя себе, страница 63 – Анна Гром

— Новая тренерша, – шепнул Леонид Ильич, его голос был полон ехидства. – Ух и губастая. Тонуть будет не утонет. Губы вытолкнут на поверхность не хуже спасжилета.

Я прыснула со смеха, но тут же напряглась, когда услышала голос Киры. В нем звучала такая отчаянная, детская требовательность, на грани с истерикой, что сердце мое сжалось.

— Я хочу заниматься с Риной. Я не хочу с этой тётей! – говорила она, в её голосе слышались подступающие слезы.

— Так, девочка. Твой отец сказал, что ты хочешь научиться плавать. Вот бассейн, вот тренер. Чего тебе не хватает, не пойму? – голос Липницкой был холоден и раздражен, словно её высочеству приходилось снизойти до мухи, бьющейся в оконное стекло.

— Все мы девочки капризные, да? – хохотнула та, новая, с губами. Видимо, Морозова, которую взяли на моё место. Её смех был пуст и равнодушен.

— Я умею плавать! А ты мне вообще не нравишься! И папе моему ты не нравишься! Я буду плавать только с Ариной! – Кира не сдавалась, её голос дрожал от обиды, а слова были адресованы Липницкой. Действительно, в отличии от своего отца, Кира умела разбираться в людях.

— Ну раз ты умеешь плавать, так плавай, – Липницкая произнесла это с такой ледяной насмешкой, что у меня по спине пробежал мороз. Что-то внутри меня загремело тревожным набатом, предчувствуя беду.

Появившись в проходе, мы с охранником увидели то, от чего у нас синхронно чуть сердца не выскочили из груди. Леонид Ильич ахнул – Липницкая, с изящной, почти небрежной жестокостью, лягнула бедром стоявшую у самого края бассейна Киру. Мгновение, и маленькое тельце, беспомощно взмахнув руками, с громким плеском свалилось в воду.

В глазах у меня потемнело, а в ушах застучала кровь, я будто бы на миг оглохла, ослепла и потеряла сознание. Воздух вырвался из легких, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а ярость обжигает грудную клетку.

— Лана, ну ты что?! – губастая Морозова вытаращила на Липницкую свои глазищи, в её голосе прозвучала запоздалая тревога.

— Ну будет захлебываться, вытащишь! – Липницкая запросто махнула рукой, будто это не ребёнок, а случайно упавший в бассейн инвентарь. – Зато будет поменьше рот свой раскрывать. Разбалованные дети пошли.

Я не помнила, как влетела в помещение. Все происходило словно в замедленной съемке, но мои движения были молниеносны. Обувь полетела куда-то в сторону, пальто сорвалось с плеч и бесформенной тряпкой рухнуло на пол. Я не чувствовала холода плитки под босыми ногами, не видела ничего, кроме барахтающейся в воде малышки.

«Щучкой» нырнула в воду, прямо в джинсах и кофте. Прохлада воды и липнущей к телу ткани обволокла моё тело, но не смогла охладить пылающую ярость в груди. Я плыла к бултыхающейся на поверхности малышке со скоростью, близкой к квалификации международного мастера спорта по плаванию. Каждый гребок был пропитан отчаянием, страхом и неистовым желанием спасти. Я подцепила отчаянно бьющееся в воде тельце, подняла её над поверхностью, убедилась, что она не захлёбывается и свободно дышит.

Кира, мокрая, с огромными от страха глазами, которые все еще блестели слезами, но уже расплывались в победоносной улыбке, прокричала:

— Я доплыла! Я почти доплыла до бортика, тётя Рина!

Её губы дрожали, а маленькое тело, скованное и напряженное от неожиданности, вода никак не хотела удерживать на поверхности. Она действительно отчаянно боролась, пытаясь плыть, как я её учила, но для этого надо быть расслабленным и четко, ритмично повторять определенный набор движений. А до этого Кире еще было очень далеко. Моё сердце разрывалось от боли и гордости за её мужество.