Книга Заберу тебя себе, страница 60 – Анна Гром

— Присядь, пожалуйста. Поговорим. – Он открыл для меня дверь своей машины, приглашая внутрь. Никуда не пригласил, ни в кафе, ни в свой кабинет, видимо, этот разговор не терпел ни минуты отлагательств, не требовал декораций.

Он всё знал. Я была уверена. И это знание давило на меня не меньше, чем собственное отчаяние. Я опустилась на мягкое кожаное сиденье, чувствуя, как дрожат колени.

Воздух в салоне был наэлектризован, предвещая бурю.

— Саш, Липницкая меня подставила и уволила. – Мой голос звучал глухо, почти безжизненно. – Я в курсе. – Его ответ был сухим, безэмоциональным, и это ранило сильнее, чем любая вспышка гнева.

— И что? – Я надеялась, что он скажет: «Я всё уладил, это ошибка».

— Арин. Это мои аудиторы, и они работают тут уже месяц, всё проверяют по десятому кругу. Ошибки быть не должно. То, что здесь написано, действительно так.

— Он произнёс это так, будто озвучивал приговор. Мой приговор. Мой мир, и без того трещавший по швам, окончательно рухнул.

Неужели он сомневается? Неужели верит, что я могла провернуть что-то подобное? Шесть лет моей жизни, моей преданности, моей честности – всё это в один миг превратилось в пыль.

— Но это не правда! Ты мне что, не веришь? – изумилась я, чувствуя, как в груди поднимается волна жгучей обиды. Голос предательски дрогнул.

— Верю. Ты не тот человек, который мог бы такое провернуть. Или я снова ошибся, – он грустно усмехнулся. – Я плохо разбираюсь в женщинах, я уже говорил как-то. Факты нужно проверять, а то получается, что я тебе душу выворачиваю, а ты…

Его слова обрушились на меня, как ледяной душ. «Снова ошибся». «Плохо разбираюсь в женщинах». Это был не просто упрёк, это было завуалированное подозрение, брошенное в лицо, приправленное горьким разочарованием. Он не просто сомневался в моей честности, он сомневался во мне как в человеке, в моей способности быть искренней, быть достойной его доверия. И это было невыносимо.

— Если ты не готов снова доверять, может, не стоило и начинать? – я прервала его на полуслове, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и ярости. Что это за отношения, если при первом же испытании он готов усомниться во мне?

Пусть разбирается в своих фактах. Я что, должна сейчас сидеть, как выброшенный на улицу щенок, с мокрыми глазами и дрожащими руками доказывать, что вся эта чепуха от корки до корки сфабрикована, чтобы выжить меня с работы и подорвать его доверие ко мне? Да пошли бы они все! Все до единого! Моё достоинство восстало, как феникс из пепла, обжигая меня изнутри.

— Вообще не понимаю, как ты ведешь бизнес, если ни черта не разбираешься в людях! – Мой голос сорвался на крик, в нём звенела истерика и отчаяние. – Проверь свою Липницкую лучше! Она мне все мозги вывернула, а ты даже не пошевелился, чтобы меня защитить! Зато я оказалась крайняя! Ну нет уж! Хватит!

Я распахнула дверь и почти вывалилась из машины. Высокая она для меня.

— Арина! – он строго меня окликнул, а я не удержалась и показала ему средний палец!

Достало! Достали все! И Сталев, и Липницкая, и крыса Настя, и молчунья Венера, и весь этот оплёванный фитнес-клуб, на который я потратила шесть лет! Пусть катится всё!

Перебежав дорогу, почти не глядя по сторонам, я запрыгнула в свою машину. Дрожащими руками повернула ключ зажигания, мотор взревел, и я сорвалась с места, вжимая педаль газа в пол. Моя машина врезалась в густой поток спешащих авто, теряясь в нём, как слеза в дожде.