Книга Заберу тебя себе, страница 43 – Анна Гром

Сталев кивнул. У него зазвонил телефон, спасая меня от очередного трудного и неловкого разговора.

— Я пойду.

Пока Александр, не торопясь выходить, отвечал на звонок, я выскочила раньше, чтобы он не стал свидетелем очередной разборки, в которой я определённо стану главной героиней. Маму я так и не разблокировала, и она решила наведаться ко мне лично. Ничего хорошего мне это не сулило.

— Что это за глупое поведение?! Почему я вынуждена выезжать на час раньше из дома, чтобы до тебя достучаться?! – её голос, резкий и пронзительный, ударил по ушам, словно пощёчина.

— Зачем ты приехала?

— Потому что до тебя дозвониться нельзя! Ты что удумала вообще, так с матерью обращаться?

— А со мной можно как угодно? – мой голос дрогнул, но я не отступила.

— Вы выдумывай. Молчала бы и слушала. Я улетаю в командировку. На неделю. Вытирай пыль и поливай цветы у меня. К моему приезду вымоешь полы. И продуктов купи, я тебе денег отправлю, не волнуйся, – с ехидным смешком добавила она, и этот смешок, тонкий и острый, словно лезвие, вонзился мне прямо в сердце.

Её губы изогнулись в презрительной ухмылке, а глаза, холодные и оценивающие, скользнули по мне, словно по предмету мебели. Всё, что касалось денег, было для неё железобетонным поводом для гордыни и для того, чтобы возвыситься над теми, кто зарабатывал меньше. Она, словно богиня на Олимпе, взирала на смертных, не считая их за людей.

Обслуживающий персонал, рабочие на заводах, те, кто зарабатывал ручным трудом – все они были для неё лишь фоном, недостойным внимания, а про их труд она с усмешкой говорила, что они просто не хотят включать голову и стараться. В её словах сквозило такое пренебрежение, что воздух вокруг, казалось, стал плотнее, давя на грудь. Я никогда не считала такое отношение к людям справедливым и достойным.

Внутри меня что-то оборвалось. Долгое время я терпела, сжималась, пряталась, но сейчас эта привычная тирания стала невыносимой.

Я подняла голову, встречая её взгляд, и почувствовала, как в груди разгорался огонь, выжигающий остатки страха.

— Может тебе клининг нанять и помощницу по дому, раз у тебя есть деньги? – мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, без привычной дрожи.

Это было не просто предложение, это был вызов, брошенный в лицо её всевластию. Её лицо исказилось от изумления, а затем от ярости. Она не привыкла к возражениям, тем более к таким дерзким.

— Ты смеешься? – её голос взвился, словно хлыст. – Чтобы кто-то чужой по моей квартире шарахался в моё отсутствие? Нет! Я тебя для чего рожала тогда вообще!

Последняя фраза, словно отравленная стрела, всегда попадала в цель. Это был её коронный приём, её абсолютное оружие, способное обнулить все мои попытки к сопротивлению. Но не сегодня. Сегодня эта стрела отскочила, не причинив боли, лишь вызвав горькую усмешку.

— Я тоже хотела бы узнать, зачем. – Я вытащила из рюкзака ключи от её квартиры, которые были у меня всегда на случай её отъездов, и протянула ей. – С квартиры я съеду в течение пары недель, ключи тоже верну сразу.

Я ведь действительно всегда делала всё, что она мне велела. И поливала, и мыла пол, и привозила продукты, чтобы её холодильник не был пустым, когда она вернётся из командировки. А потом заступала в смену дома, где меня гонял Роман. И никогда не получала от неё даже благодарного взгляда. Будто это всё само собой разумеющееся и я обязана делать это по гроб жизни.