Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 35 – Анна Гром

— У меня брат, когда розыском занимался, однажды столкнулся с тем, что труп пропавшей женщины скормили свиньям. Пришлось всё говно там перелопатить, чтобы найти хотя бы осколки зубов. Настолько всё подъели.

— Как романтично, – хохотнула я. – И как?

— Нашли. По фрагментам костей и зубов опознали.

— Брат у тебя тоже военный?

— Да, у нас вообще династия. Прадед в Великую Отечественную воевал, до Берлина дошёл, потом дед в ВДВ, отец там же, мы с братом потом в «Альфу» пробились.

— Что за Альфа?

— Управление «А» Центра специального назначения Федеральной службы безопасности Российской Федерации, – отрапортовал он.

— А чем вы занимались?

— В основном, антитеррористическая деятельность. А так привлекали нас к операциям особой и повышенной сложности. Брат у меня взводом командовал.

— А ты?

— Я? Да обычная боевая единица, – он рассмеялся.

Уже потом я погуглила, что такое «Альфа» и поняла, что «обычных боевых единиц» там не бывает. Это элитный спецназ с особыми навыками. Там жесткий отбор, для прохождения которого требуются серьёзнейшие психологические и физические качества.

Раньше попасть в подразделение "Альфа" могли строго офицеры КГБ. Критерии отбора были самыми жесткими: первая команда набиралась из сотрудников, годных для службы в ВДВ, учитывались физические данные и достижения в дисциплинах. Большое внимание уделялось психологической выносливости, волевым качествам спецназовцев и умению быстро принимать решения в экстремальных ситуациях. Формирование группы происходило только на добровольной основе. С 70-х годов в арсенале "Альфы" находятся уникальные образцы оружия и спецсредств. Многие сотрудники обучены управлять любыми видами бронетехники, а также имеют водолазную и альпийскую подготовку. Это очень серьёзно.

— Я имела в виду, в горячих точках ты тоже бывал?

— Бывал, – он улыбнулся. – Ты, наверное, хочешь убедиться, насколько я контуженый?

Он рассмеялся.

— Ну нет же!

Я расхохоталась в ответ. Я, как никто, знала, что контуженым на всю голову можно быть ни разу не побывал ни в одной горячей точке. Ильдар был тому примером.

— А в каких операциях ты участвовал?

— А вот это уже секрет.

— А почему ты всё-таки ушёл со службы? – не унималась я.

Павел на секунду замешкался, но тут же собрался, улыбнулся.

— Об этом позже, – отрезал он, и тут же смягчился. Перевернул меня, навалился всем своим немалым весом. – Иди-ка лучше ко мне…

Мир вокруг меня сузился до этого единственного ощущения, до его запаха, до лёгкого покалывания его щетины на моей коже. Я вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя под ладонями упругие мышцы, и ответила на поцелуй с такой силой, с такой отчаянной жаждой, что сама испугалась.

Вся накопленная за эти дни тревога, страх, одиночество – всё это выплеснулось в этот поцелуй, смешиваясь с внезапно вспыхнувшей страстью. Я забыла о его прошлом, которого толком и не знала, о листке, найденном в его спальне, о Гумерове, о своих сомнениях. В этот момент существовал только он, его прикосновения, его дыхание.

Паша обхватил меня за талию, притягивая ещё ближе, пока между нами не осталось никакого пространства. Я чувствовала тепло его тела, его силу, его желание, которое отвечало моему собственному, давно подавленному. Его пальцы скользнули по моей спине, легко очерчивая позвонки сквозь голую кожу, и я вздрогнула от волны мурашек, пробежавших по телу.