Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 34 – Анна Гром

Меня охватило такое отчаяние, что хотелось войти в озеро и сгинуть там, и не создавать никому никаких проблем. Я осталась одна в этом мире. Одна против всех…

Паша приехал через два дня, под вечер пятницы. Все эти дни я только спала, ела и гуляла, как зомби, стараясь ходьбой разгонять тревогу, но тревога догоняла меня под ночь. Под стрекот сверчков и звуки ночных птиц, я засыпала тревожным сном только к рассвету. Приезд Паши взбудоражил меня, заставил беспокойно стучащее сердце биться сильнее. Слава Богу, он был цел и невредим, и всё-так же хорош, статен, силён. Красив, как славянский Бог. Он нашёл меня на шезлонге у озера, смотрящей в одну точку, куда-то за горизонт, где сизый горный хребет прятался в тумане.

— Привет, – он присел на корточки, бросил в озеро камушек. По воде поплыли круги, потревоженные лягушки и головастики россыпью бросились прочь от эпицентра. – Мне там без тебя как-то… уже не так.

Я изумлённо взглянула на него.

Кто я ему? Зверюшка пуганая, полудикая. Я уж и так поняла, что он спасатель до мозга костей, его хлебом не корми, дай справедливость навести. Такой уж типаж. И чувства тут не при чём. Ведь нет?

— Привык ко мне, как к коту Вальдемару? – криво ухмыльнулась я.

— Сразу как увидел тебя тогда на дороге, понял, беда пришла. А у меня чуйка хорошо работает.

Он мой подкол проигнорировал. Я продолжала смотреть на него непонимающим взглядом, полным тоски и подступающих слёз.

— Я не мастер красивых слов, Рит. Но я твою проблему решу. А там сама смотри. Хочешь поезжай, куда душа лежит, а хочешь…

Я с кресла порывисто встала и опустилась позади него на деревянный пол пристани. Его голубые, как рассветное небо глаза теперь были так близко ко мне, что я могла рассмотреть каждую крапинку в них, каждый всполох огня. Как он смотрел на меня… С какой страстью притянул меня к себе своей сильной рукой и поцеловал так, что я чуть не потеряла сознание.

— Ты знаешь, лично своими глазами видел, как свиньи жрали щебёнку. До того всеядные существа.

Паша, умиротворённый и расслабленный, с упоением рассказывал мне невероятные истории своих сельских будней. Как его после Москвы удивляли тут многие вещи и насколько они теперь стали привычными. Паша оказался коренным москвичом, а мои родители приехали поступать в университет из Ярославля и Твери. Познакомились на первом курсе и так и не расставались, осели в столице, родили меня…

Мы потихоньку делились своими жизнями, разглядывая звёзды сквозь прозрачные стёкла купола. Здесь действительно было невероятно. Я теперь понимала тех, кто приезжает сюда отдохнуть от городской суеты и платит немалые деньги.

Звёзды здесь были совсем другие, не как в Москве. Яркие, живые. Мерцающие. Небосвод был усыпан ими, словно осколками бриллиантов. Вместо кровати в купольных домиках были ортопедические матрасы на деревянных поддонах. Почти как в настоящем походе. Сегодня это уютное спальное гнёздышко мы делили вдвоём с Пашей. Я прижималась к его сильному горячему плечу, обвивала ногами его ноги. Он дышал мне в макушку и бесконечно целовал, целовал…

Всё слишком быстро произошло. Но сейчас я ни о чём не жалела, жалеть и раздумывать о своей поспешной, порывистой страсти я буду потом. Позже. Не сейчас.

У него руки загорелые, солнце в его кожу будто впиталось вместе с густой, напитанной землёй, которая кормила людей своими плодами. Ладони у него сухие и натруженные, и вены проступали под пальцами по всей ладони, словно полноводные реки. Пах он свежескошенной травой, мылом, бензином, деревом. Мужчиной. Настоящим и незыблемым, как горные хребты Кавказских гор. И я с ума сходила, вдыхая его аромат, смешанный с моим.