Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 52 – Анна Гром

Я рассказываю ему подробности уголовного дела и все свои подозрения.

Нам приносят заказ. Шаурма обжигающе горячая, завернутая в плотную бумагу. Я вцепляюсь в нее, как в спасательный круг, чувствуя, как жар передается ладоням. Первый укус кажется божественным — вкус еды возвращает меня в реальность, заземляет.

Ростислав молчит, почему-то внимательно наблюдая за тем, как я ем.

— Знаешь, что самое паршивое? — я откладываю еду и смотрю ему прямо в глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я до последнего хотела верить, что он просто трус. Что он может украсть, обмануть, подставить... но не убить. А теперь я сижу здесь, ем эту шаурму и обсуждаю, как отправить его за решетку за убийство человека, который его любил как сына.

— Не вини себя за то, что видела в людях лучшее, — произносит Рос и накрывает мою ладонь своей. Его кожа горячая, сухая и удивительно спокойная. — Это не твоя слабость, Ида. Это Валерик гниль.

Я не отнимаю руку. Мне просто жизненно необходимо это тепло, чтобы не рассыпаться на куски прямо здесь, на глазах у повара и случайных посетителей.

— Эксгумация когда у тебя? — вдруг спрашивает он, и от этого слова по коже пробегает ледяной разряд.

— Послезавтра, — выдыхаю я, глядя в свой стакан с чаем.

— Во сколько? — его голос звучит по-деловому сухо, но в нем слышится скрытое напряжение. — В десять.

— Поедешь? — он всматривается в мое лицо, пытаясь прочитать ответ. Я молчу, потому что сама не знаю, хватит ли мне сил увидеть это.

— Не ездила бы, что тебе там делать?!

Я лишь неопределенно веду плечом, не в силах дать никакого точного ответа.

— Я, кстати, пообщался там с одним дедком, который ремонтный бокс держит, — Ростислав меняет тему. — Вишневых «девяток» он давно тут не видал, но знал троих на таких. Два мужика к нему на эстакаду даже заезжали, и ещё одна женщина была пару раз. Надо следаков к нему направить, пусть документируют.

Я согласно киваю, и вдруг вспоминаю, что вишнёвая девятка была когда-то у дяди Толи.

Я смотрю на неё и не могу оторвать взгляда. Даже то, как она ест самую обыкновенную шаурму — это кинофильм! Песня! Восторг! Я счастлив просто от того, что могу сделать для неё даже это самое малое — накормить её и согреть чашкой чая в пакетике. Я готов сводить её в любое, самое шикарное и дорогое место в любом городе страны, да даже мира, но знаю, она не пойдёт. И пусть лучше шаурма за углом, чем ничего вообще.

Я не чувствую необходимости форсировать события, сейчас всё идёт так, как должно было идти тогда, год назад. Я просто наслаждаюсь моментом. Каждым моментом жизни, который подарен мне свыше. Я просто рядом. И особенно я счастлив осознавать, что могу быть ей полезен. Что могу помочь.

У меня слов не находится, ни литературных, ни цензурных, чтобы охарактеризовать Валерика. Слизь из носа на асфальте — вероятно, такого рода показания адвоката Иды не устроят. Распишу всё подробно и приправлю личными впечатлениями, максимально приближенными к деловому речеобороту.

Приходит результат экспертизы по самому зданию. Самая главная проблема в очень, прямо максимально хреновой вентиляции. На третьем уровне воздух не идёт вообще, только проезжающие машины принудительно заводят порцию из других коридоров. Интересно. Нарушение это, конечно, вопиющее. Любая инспекция закроет этот гараж начисто до устранения нарушений. То, что этого было не сделано до сих пор, вызывает огромные вопросы. Где-то кто-то кому-то когда-то хорошо положил на лапу, раз эту жесть не трогали.